Русский вопрос в России

К  каталогу  материалов

   

  МАТЕРИАЛЫ   НА   15  июля     2011

ТЕМЫ:

 К.  Крылов  Старопатриотизм. Часть 1,2;

Константин Крылов Земля наша велика и обильна. Часть 1,  2,3;

 Национал-демократы в гостях у национал-монархистов; 

Калашников Максим  Второе издание «демократии» - колониальный либерализм в этнически чистом государстве  (в  трех  частях);

Иван Корчагин Русский ад в Карачаево-Черкесии или Кто поможет Евгению Стригину? Часть 2;

Русскую девочку, приехавшую в Кабардино-Балкарию из Курска, насиловали  15 человек;

На заседании Русского Комитета обсудили законопроекты легализации короткоствола и восстановления графы "национальность" в паспортах ;

В Москве прошла пресс-конференция, посвященная созданию Русского Общественного Комитета ;

Егор Холмогоров Кавказская вилка;

Александр Белов   Давайте восстанавливать   Россию!  ;

Юрий Нерсесов Чеченское кидалово для русских националистов;

Дмитрий Демушкин: "Больше всех нашей поездке противодействовали Кремль и спецслужбы";

 

К.  Крылов  Старопатриотизм. Часть 1

http://rod-ru.org/news135/

 

Для того, чтобы убить человека, не требуется даже личного знакомства. Достаточно двух вещей – отличать человека от прочих, чтобы не ошибиться, ну и знать как ударить, чтобы не встал. Чтобы человека ограбить, о нём нужно знать несколько больше – ну хотя бы, где он прячет денежки. Чтобы заставить работать на себя, надо уже иметь представление о том, что он умеет и чего боится. Чтобы соблазнить – следует понимать, что его манит и на что он ведётся. И так далее: чем продуктивнее мы хотим попользоваться человеком, тем больше нам нужно о нём знать.

Но одну вещь мы всегда исключаем из таких расчётов: благо самого человека. Не то чтобы мы непременно хотим ему зла. Мы просто не интересуемся его благом: нас интересует только польза, которую мы можем получить для себя. Хотя, конечно, мы можем использовать его привычки, предрассудки, убеждения, представления о собственном месте в мире, и, конечно же, желания и намерения. Но о том, во благо ли ему всё это, мы не спрашиваем: нас это не интересует.

Сложности начинаются там, где благо человека необходимо учитывать. Этот учёт чужого блага даётся с трудом, причём наше хорошее отношение к этому человеку задачу не облегчает, а то и осложняет. Например, мать обычно любит своих детей и уж точно не желает им зла. Но мать, безумно любящая свою единственную дочь, может не позволить ей выйти замуж – потому что мама не может перенести предстоящей разлуки, ей хочется, чтобы её любимая крошка была только её собственностью, «осталась с мамочкой навсегда и покоила её старость». То есть - мать действует не в интересах ребёнка.

Тут возникло слово «интерес», которое требует прояснения. Существует несколько определений «интереса» [1] , их можно обобщить: интерес – это представление о благе, а также о путях его достижения. Хочется добавить – «субъективное представление», но не случайно в языке образовалось выражение «объективный интерес». Потому что благо всегда объективно, «воображаемого блага» не бывает [2] .

Важно, что человек не всегда знает свои интересы или хотя бы осознаёт, что они у него есть: он может руководствоваться желаниями и страхами, которые, в свою очередь, могут быть далеки от его подлинного интереса, его блага.

С другой стороны, понятием «интереса» тоже можно манипулировать. Слова «это в твоих же интересах», произносимые уверенным тоном, далеко не всегда соответствуют действительности.

«Сейчас ты на меня сердишься, дорогая, но я-то знаю, что для тебя лучше. Всё это – ради твоего же блага» - сладко поёт мама, выгнав очередного дочкиного парня и запирая плачущую девушку на ключ.

1

Русский национализм как идеология, претендующая на выражение национальных интересов русского народа, появился на арене истории сравнительно поздно. Излагать его недлинную, но довольно насыщенную историю я здесь не буду, щадя время и нервы читателя, а сразу перейду к генетической характеристике. В смысле – «откуда произошёл и чем является».

Так вот. В плане историческом русский национализм является ответвлением традиционной русско-патриотической идеологии, а в плане содержательном – её отрицанием.

Это двойственное положение до сих пор недостаточно осознано, прежде всего - самими националистами. Многие до сих пор испытывают что-то вроде чувства вины перед породившим их течением мысли, и пытаются как-то оправдать свой отход от догматов традиционного русского патриотизма всякими извинительными причинами – например, «тактикой». Некоторые идут дальше и говорят, что традиционный патриотизм «стал неадекватен», а то и называют традиционалов старопатриотами [3] , но тем не менее держат их за своих.

Противоположная сторона понимает ситуацию куда лучше и воспринимает националистов как «вышедших от нас, но не наших». Этим объясняется то растущее раздражение, которое вызывают у «патриотов» националисты, даже когда они говорят «вроде бы те же самые вещи», и уж тем более – когда они говорят что-то другое. Впрочем, раздражение – слабое слово: сейчас дело уже дошло до открытой ненависти [4] .

Более того. Неприятие старопатриотами русского национализма сейчас выкристаллизовалась в особую идеологию, почему-то называемую «имперской». Речь идёт о системе взглядов, согласно которой «русский национализм губителен для России», « полиэтнический характер России — данность, с которой националистам надо смириться », «русские должны терпеть любые унижения ради сохранения единства страны», « русские должны служить нерусским и обустраивать их жизнь », и всё такое.

С познавательной точки зрения данное порождение старопатриотического дискурса, пожалуй, самое малоинтересное, так как сводится к смычке с русофобствующими либералами и русоедской властью. С практической – тоже всё понятно: вместо того, чтобы благословить племя младое и влиться в ряды (или сойти в гроб), старопатриоты намерены приложить все возможные усилия, чтобы сознательный русский национализм, не дай Бог, не просочился в массы. Ради этого они готовы на всё, включая союз с властью, которую они сами всю дорогу поносили как предательскую и воровскую. Но за 282-ю статью, разгон русских демонстраций и репрессии против русского национального движения они согласны простить ей всё или почти всё.

Это всё, впрочем, не бином Ньютона. Интереснее другое: почему появление русского национализма не было воспринято почтенными деятелями русского направления как закономерный этап развития «патриотической идеи», а, напротив того, стало причиной интеллектуального и морального дискомфота ?

Проще всего было бы объяснить это низким интеллектом, скверным нравом или моральной нечистоплотностью деятелей из старопатриотического лагеря. Однако такое объяснение имеет, скажем так, ограниченную применимость. Ладно бы Кургинян или Проханов, но ведь многие из тех, кто сейчас клянут националистов последними словами, были и остаются честными людьми, заплатившими за свои убеждения немалую цену [5] . Стоит это учесть – и относиться к их воззрениям если не уважительно, то хотя бы внимательно.

Именно это я и попытаюсь сделать. А именно – попробую изложить идеологию «традиционного русского направления», как она видится с националистических позиций. Я постараюсь это сделать, насколько возможно, sine ira et studio, но всё-таки не sub specie aeternitatis, с которой все кошки серы.

2

«Русское направление» в политике, литературе и публицистике имеет определённую репутацию. Сформировалась эта репутация ещё во времена полемик западников со славянофилами, а сейчас её можно считать устоявшейся.

Итак. Считается, что «русскость» в политике неразрывно связана с такими ценностными установками, как

1) антизападничество и антимодернизм, выражаемые в форме радикального неприятия «вестернизации» и «современности», часто подкрепляемого морализированием и религиозной риторикой;

2) антидемократизм, неприятие политики как легальной борьбы интересов, демонстративно отвращение к «парламентской говорильне», «фарсу выборов» и «так называемым правам человека»;

3) антиконсьюмеризм, отвержение потребительства и стремления к материальному достатку, уравнительно-распределительные идеалы, стремление к «небогатой и скромной жизни», как минимум для народа, а желательно и для элиты.

Разумеется, сами патриоты сопроводили бы сказанное многочисленными оговорками или принялись бы спорить из-за формулировок. Но суть от этого не меняется – поэтому ограничимся только двумя действительно важными замечаниями.

Во-первых, все перечисленные установки выглядят крайне консервативными. Это обманчивое впечатление: существует «прогрессистский» извод тех же самых ценностей. Немалая часть старопатриотов, просоветски настроенных – например, Сергей Кара-Мурза – питают искреннее отвращение ко всему «старому, реакционному, лапотному» и поют осанну советской науке, «Бомбе и Спутнику». Это не мешает им проклинать растленный Запад и молиться на гулаговскую колючку.

И, с другой стороны, не стоит смешивать антидемократизм и антиконсьюмеризм и социалистические симпатии. Да, немалая часть наших патриотов либо откровенно «красные», или верят в какой-нибудь «несоветский, подлинно народный социализм» как в приемлемый способ народного жизнеустройства. Но есть и вполне «правые», истово верующие в Рейгана и Пиночета, при этом настаивающие на том, что народ должен не должен жить слишком хорошо, ибо это его «портит». Так или иначе, слово «потребительство» для них бранное - все они понимают его только как «потреблядство».

Нетрудно заметить, что в подобной формулировке все эти ценности выглядят «отрицательными», начинающимися с «анти». Это некомильфо, поэтому «русская мысль» выработала свою специфическую терминологию. А именно: первая ценность из вышеперечисленных (особенно в сочетании с третьей) обычно именуется «духовностью», вторая – «державностью» (или «государственничеством»), третья – «общинностью» (а с добавлением первой – «соборностью»). Сейчас, правда, эти слова несколько затёрлись и вышли из моды. Зато в словаре русских патриотов появились «антиглобализм» и «суверенность» (первое плюс второе, в отрицательном и положительном ключе) [6] .

Но, при всей нашей любви к терминологическим изыскам, эти слова – «духовность – соборность – державность» нисколько не помогают увидеть тот смысл, который за ними стоит. Бесконечные схоластические споры о «соборности как основе российской государственности» и тому подобных предметах интересны только тем, кто в них поднаторел.

Поэтому попробуем провести эту работу самостоятельно – то есть переформулируем «патриотические» установки в строго позитивном ключе.

3

Патриотическое отвержение «растленного Запада» и «модернизма» основывается на неприятии двух вещей. Во-первых, многообразия, пресловутого «плюрализма», когда все одеты в разное и поют разные песни. И, во-вторых, условности, неестественности, «сыгранности» этого общества, когда все «лицемерят и делают вид», соблюдают какие-то там законы и правила, вместо того, чтобы жить по-честному, ничего из себя не строя.

Старопатриоты не любят «лукавой пестроты». Слово «плюрализм» - и в самом деле некрасивое – патриот произносит с таким выражением лица, как будто этим словом плюнули в душу ему лично. Радуга для него – символ гей-сообщества, а слово «терпимость» вызывает ассоциации только с публичным домом… При этом большинство патриотов считают, что весь «плюрализм» на Западе заведён исключительно для того, чтобы разделить людей и тем самым облегчить управление ими со стороны какой-то закулисной силы, вполне единой в себе (например, еврейско-масонскими кругами или ещё кем-то). Такой способ управления они, однако, считают «нечестным», «подлым», а самих управляющих – непременно злодеями.

Здесь мы переходим к теме «условностей». Старопатриотам свойственно глубокое неприятие всего договорного и конвенционального. Например, политкорректность их бесит не потому, что она является инструментом угнетения национального большинства, а потому, что «ниггера надо называть ниггером, пидора пидором, и неча тут». Но вообще-то их точно так же бесит не только политкорректность, но и, скажем, западный культ закона, этой паутины норм, которые ткут юристы-крючкотворы.

Чаемое патриотами общество должно управляться по-честному. То есть оно должно быть основано не на фальшивом многообразии, а на единодушии, поддерживаемом таким же неприкрытым и честным насилием. Все должны дружно дудеть в одну дуду, а кто не дудит – тому кулаком по морде, именно кулаком и именно по морде, а не как у этих западников, подленько с улыбочкой иголочкой в бочок.

Интересно, что такое неприятие «нечестности» у патриотов отлично сочетается с полным одобрением всяческой парадной лжи, полезной, по их мнению, для государства. Например, православные патриоты очень часто настаивают на том, чтобы Россия была «официально православной», где бы всех младенцев крестили прямо в роддомах, в Великий Пост с прилавков убирались недозволенные к употреблению продукты, а регулярные посещения храма вменили в обязанность хотя бы госслужащим, а желательно вообще всем. При этом вопрос о том, будет ли средний гражданин подобного государства искренне веровать в Бога по учению Святых Отцов – это вопрос второй и не главный, по сравнению с задачей обеспечения внешнего благолепия. В частных разговорах многие православные патриоты высказываются в стиле «сам-то думай чего хошь, а православие не трожь». Впрочем, советские патриоты требуют того же, с поправкой на свою красную веру.

На эту тему можно было бы сказать ещё многое, но побережём время читателя и перейдём сразу к выводу.

Итак. «Лукавой пестроте» Запада патриоты противопоставляют такую ценность, как Единодушие – причём демонстративное, парадное Единодушие, Единодушие Власти и Народа, а также и в среде народа и власти.

Важное замечание. Я сказал – «единодушия», а не «единомыслия». Вопреки либеральным представлениям, патриоты вовсе не настроены антиинтеллектуалистски, нет. Напротив, патриоты обожают сложные, иногда даже переусложнённые интеллектуальные конструкции, и охотно спорят по деталям. Это неважно: главное – единство в духе, «чтоб сердце билось одно». Поскольку же все сердца человеческие бьются розно, ибо интересы людей никогда не совпадают, добиться единодушия можно только по принципу «сделаем так, чтобы всем было одинаково плохо, но в целом правильно».

Про «одинаково плохо» я ещё скажу, а «в целом правильно» выкупается только одним: коллективным служением идеям и ценностям, не являющимся результатом конфликта человеческих воль и намерений, а, так сказать, спущенным сверху. Источником таких внечеловеческих ценностей может быть Бог, Откровение, Традиция, а для прогрессистов – какое-нибудь Единственно Верное Учение. Лишь бы только эти идеи не были выработаны в ходе борьбы интересов. Всё, что связано с человеческими желаниями и волением - и грязно, и ненадёжно.

Особенно это касается моральных норм. Для старопатриота они незыблемы и абсолютны, им необходимо следовать любой ценой. Консерваторы любят, конечно, повздыхать о нравственной чистоте далёкого прошлого, когда юноши беспрекословно слушались старших, девушки хранили невинность до брака, и все поголовно боялись и почитали Бога и Царя. Но и прогрессистские советофилы, преданные читатели Стругацких, мечтают примерно о том же самом, с точностью до антуража: строгие и чистые юноши, вместо того, чтобы пить пиво и хватать за задницы девиц, должны бороздить околоземное пространство. Главное, чтобы не было пива и аморалки - вот в этом-то пункте они все совершенно единодушны.

(Продолжение следует)

Примечания

[1] Любопытна этимология. Слово произошло от средневекового коммерческого термина interest, обозначавшего ожидаемый доход, а также и то, чего субъект боится лишиться – например, выгоды от владения каким-то имуществом (имущественный интерес). Само слово – латинский безличный глагол, взятый в значении «быть важным», «иметь значение». Оно, в свою очередь, происходит от inter-sum, сложного глагола, составленного из inter («между») и глагола-связки est «есть» («быть»). Дальше идти некуда: это уже первоосновы европейского мышления как такового.

[2] То есть бывает, конечно - его приносят опиаты. Как показывает практика, любители воображаемых благ живут недолго и кончают скверно – так что человечество пришло к тому, чтобы считать воображаемые блага противоречащим реальным интересам субъекта, куда входит, в частности, выживание.

[3] Само словечко «старопатриоты» родилось при довольно забавных обстоятельствах.

В далёком 2004 году несколько молодых людей, очень не любящих именно русских националистов (в частности, автора этих строк), попыталось что-то им противопоставить в идейном плане. Себя они назвали «младопатриотами», выпустили нечто вроде манифеста (этот документ сохранился на форуме Адвигора Эскина), немного поскандалили, потом игра им надоела и они занялись более полезными делами.

Тем не менее, за недолгий срок существования «младопатриоты» успели дать пищу остроумию известного блоггера Ефима Дикого, который и придумал словцо «старопатриоты» для обозначения тех, на кого «молодые» нападали. Впоследствии словцо было подхвачено политтусовкой и сейчас применяется для обозначения именно «традиционных русских патриотов».

[4] Например, широко известный Сергей Кургинян, всегда считавшийся пусть и левым, но патриотом, недавно открыто объявил русских националистов врагами, с которыми «шутки кончились», а началась война на уничтожение. То же, по сути, сказал недавно ещё более известный Проханов, наш главный государственник. Несколько мягче стелят другие патриотические деятели, но тенденция очевидна.

[5] Как, например, Леонид Бородин, бывший политзэк, отсидевший два срока именно за «русскость», а ныне ставший последовательным противником русского национализма.

[6] В некоторых особо продвинутых патриотических текстах можно обнаружить переосмысленные заимствования: «коммунитаризм» (первое плюс третье) и «корпоративизм» (второе плюс третье). Иногда, обосновывая третий пункт, вспоминают об «экологии» или даже о «человеческом измерении экономики», но это уже изыски.

 

Старопатриотизм. Часть 2

http://www.apn.ru/publications/article24339.htm

 

К спорам о либерализме, имперстве и русском национализме

(Продолжение. Начало см. здесь)

4

Теперь поговорим об отношении старопатриотов к демократии и к политической жизни вообще.

Все старопатриоты, в общем, согласны с тем, что никакой политики в западном смысле слова в правильной России быть не должно. «Этого нам не надо». Но вот о том, что именно должно заменить политику, существуют разные мнения. Разумеется, в подавляющем большинстве случаев это выражается в любви к «сильной руке» и апологии авторитарно-диктаторской формы правления, в форме неограниченной монархии или жестокой диктатуры. Однако встречаются и патриоты-анархисты, мечтающие о естественной жизни на природе маленькими самоуправляемыми общинами, объединёнными, скажем, общей верой и «духовными ценностями»… В общем, патриот готов найти что-то хорошее и в Сталине, и во Льве Николаевиче Толстом (а то и в князе Кропоткине) только бы обойтись без партий, парламента и «всех этих гадостей». То есть без легального многовластия, в котором все они усматривают зло и бесчиние. Правитель должен быть один – ну или вместо него должна править единая «идея». Что тоже является формой единовластия.

Самым же распространённым вариантом является сочетание патриархально-анархических идеалов для низовой жизни и культа жёсткой власти наверху. То есть: старопатриоты обычно не любят небольшого начальства, в котором они видят «крапивное семя» и которое всячески презирают. Откровенно говоря, они предпочли бы без него обойтись, а жить «как-то так», «в согласии». Но вот высокое, большое начальство им надобно. Надо всеми должен возвышаться какой-нибудь «владыка», и непременно с огромным суковатым посохом.

Старопатриотическая идея о том, что «России нужен Царь, Царь-Отец, который будет править нами как детьми, и неважно как он будет называться, хоть царём, хоть генсеком» основывается не на представлении о каких-то особенных достоинствах крепкой единоличной власти, а на убеждённости, что тут по-другому нельзя. Потому что народ у нас такой. Такой – то есть неспособный к демократическим формам правления, самоорганизации, выстраиванию рациональных отношений друг с другом. Всегда и во все времена Россия управлялась только волей верховного правителя, иначе начинался хаос и бардак. Русские – такие людишки, которые сами по себе, без руководящей и направляющей воли, ничего не могут создать. Нужен Великий и Ужасный Сталин (Иван Грозный, Гитлер, Ромул, ещё кто-нибудь великий и ужасный), чтобы собрать народ в единый кулак, и только тогда у нас будут Космос, Бомба и Балет. И, в конце концов, Царь – это пышно и красочно, «хоть посмотреть на такую красоту», потому что ни к какой другой красоте мы тоже не способны.

(  все  люто не  навидит.  Странно,  что  по поводу   березок  и  балалаек  не  высказался )

Значимость этой веры для «русского направления» нельзя переоценить. Впервые она была ясно и отчётливо сформулирована ещё славянофилами. Аксаков в своей знаменитой «Записке о внутреннем состоянии России», подготовленной им для Александра II, написал, что «русский народ есть народ негосударственный, т. е. не стремящийся к государственной власти, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия». Эта страшная формула, по сути отказывающая русским в праве называться людьми[1] до сих пор остаётся краеугольным камнем нашей «патриотики».

Тут стоит заметить, что отчасти товарищи правы: демократии в России никогда не было. Однако заслуживает внимания сам ход мысли: если мы никогда не делали чего-то, не нужно и начинать, «нам сего не дано». А это крайне сомнительная идея. Если бы её придерживались те страны, которые сейчас наслаждаются благами демократии – начиная от старых национальных государств Европы и кончая новейшими демократическими странами, образовавшимися после распада СССР – то, наверное, мир продолжал бы пребывать в благостном феодализме. Более того, первые демократические эксперименты были неудачными, а то и страшными (достаточно вспомнить Великую Французскую Революцию). Тем не менее, именно демократия выжила и победила в мировом масштабе. Сейчас она успешно установлена практически везде – даже в тех странах, чьи автократические и антидемократические традиции не уступают российским. Скажем, какая-нибудь Монголия никогда не считалась «землёй свободы», скорее уж наоборот. Но сейчас на исторической родине Чингисхана установился устойчивый демократический режим, при котором эта страна стала стремительно развиваться… Возможно, конечно, что русские менее способны к свободе, чем монголы, но это ещё нужно доказать – хотя бы попробовав. Но в России не было произведено ни одного сколько-нибудь масштабного демократического эксперимента[2], включая пресловутые «лихие девяностые», которые были временем торжества чего угодно, но только не демократических институтов[3]. Тем не менее, «неспособность русских к демократии», их органическая неполноценность (понимаемая, разумеется, как достоинство) является для наших патриотов своего рода credo, пусть и quia absurdum est.

Далее стоит обратить внимание на то, что антидемократизм наших патриотов совершенно не подразумевает популярного в западных консервативных кругах аристократизма и культа «благородного сословия». Напротив, представителям «русского направления» свойственно отвращение ко всем проявлениям аристократического духа. Это видно хотя бы из того, что в этой среде отнюдь не приветствуется культ старой русской наследной аристократии (боярства), да и к дворянской России они относятся подозрительно. Самые любимые исторические фигуры для мыслителей и публицистов «русского направления» – это прежде всего истребители знати – отсюда растут ноги у культа Ивана Грозного и Сталина.

(клеветник  и передергиватель,  наперсточник)  0.

То есть: единовластие понимается патриотами исключительно как «вертикаль власти», иерархия назначенцев, слуг государевых, не имеющих никаких врождённых достоинств или наследственных прав, сословной гордости или длинной родословной, вообще ничего, кроме временно данной им власти. Все «князья» должны быть слеплены из грязи и только из грязи. А управление обществом должно быть возложено на чиновников, назначаемых другими чиновниками.

(  злобствует…Вообще эта  слишкои  уж  большая   наклоненность    к  иронии,  к  сарказму  своег   рода  психологическая  проговорка  -   непроизвольное  свидетельство  о      том.  Что   человек  не   очень  уверенно  себя   чувстывует.  Муть  сарказма     и помогает  сгрыть  комплекс.  Белковский.  Отличные  анализ,  потом    беготня   за   Путиным -  Дай  миллион,  потом  ушел  в  хохмачество,   появились  идеи  -  ожил.  Передал  эстафету  Крылову )

Этому не противоречит «монархизм» старопатриотов, открытый или латентный. Верховный правитель, по их представлениям – это тоже своего рода назначенец. Только он назначен на должность не людьми, а самим Богом, или, как минимум, Великой Идеей – которая, в воображении патриотов, сама по себе обладает свойствами субъекта, могущего «назначать»[4].

Несколько забегая вперёд, отметим, что Великая Идея, при всём своём величии, не так уж и сложна для понимания. Эта идея – внешнеполитическое могущество страны, нужное для «удержание всего мира» (или хотя бы самих себя) от щупалец Запада, всемерное противостояние Западу во всём, и прежде всего – в области «смутительных идей» и всяческих «соблазнов», прежде всего от соблазна хорошей жизни. Зачем это нужно, понятно: удержание от «соблазнов» мыслится как самоценность. «Главное – не оскоромиться, и чтобы другие не скоромились». Впрочем, к этой теме мы ещё вернёмся.

Разумеется, отвращение к демократии и прочим «делам человеческим» распространяется не только на будущее России, но и на самое что ни на есть настоящее. Старопатриот просто не может не аплодировать любому закручиванию гаек, устрожению законов, а ещё больше – демонстративному беззаконию властей. Ему это близко и понятно даже в том случае, когда жертвой закручивания гаек становится он сам, и косточки хрустят не вражеские, а его же друзей да соратников. Ему только непонятно, почему и за что страдает именно он, готовый быть верным псом государевым, а не какие-нибудь жидомасоны, которых власть почему-то не примучивает, а разгуливает. Всё его возмущение сводится к анекдотическому «а нас-то за что?»

(  это  непреодолимо,  это  другая   раса,  другой   цвет   кожи,  Договориться    сним  не  удастся.  Его   демострация  в  ИДК  была  принципиальным  разрывом.  Вопрос  в  том    -дастся  ли  им  утянуть  за  собой  народ..  То    что  такая  задача  ставиться   утянуть  -  несомненно.Идиотизмы  нашей  власти  очень  сильно  работали  на  них.Их они  и  с оздали,  по-  существу.  Но   сейчас   те же  идиотизмы,  кажется  начинают  рабоитать  против.  Прояснится  в  самое  ближайшее  время )

Другой стороной того же свойства является почти органическая невозможность для патриота быть врагом режима, каким бы этот режим ни был и как бы он этих самых патриотов не давил. «Русский патриот» склоняется перед режимом при малейшем признаке заинтересованного внимания с его стороны, или хотя бы с появлением надежды на то, что режим смягчит свою антинародную политику. Неудивительно, что любой российский режим предпочитает иметь своим главным врагом именно русских патриотов, а более опасных противников ими запугивать: «поддерживайте нас, евреи и гомосеки, мы одни своими ОМОНом и телевизором защищаем вас от ярости этих бешеных псов». При этом режим прекрасно знает, что все эти псы будут глодать голые кости и терпеливо сносить побои, будут выть от боли, но никогда не укусят. Если же они всё-таки наберутся духу и зарычат громче обычного – власть всегда может их расположить к себе, запретив какую-нибудь безнравственную телепередачу или уволив малозначимого чиновника с еврейской фамилией. Можно, впрочем, и с украинской – старопатриоты готовы удовольствоваться и такой ничтожной жертвой, чтобы только снова начать верить в близкий поворот властей лицом к русскому народу. Если жалко даже украинца, вполне достаточно напомнить старопатриоту о кознях ЦРУ, мирового сионизма, и громким шёпотом произнести волшебное слово «оранжизм», чтобы забился в пароксизме верноподданической истерики. Эта несложная схемка работает с неизменно превосходным результатом.

По этой же причине патриотам, как правило, не везёт с партстроительством. Вообще-то патриот, как правило, не прочь возглавить какую-нибудь могучую партию или хотя бы состоять в таковой. Беда в том, что он, как правило, ощущает партию как нечто временное и не имеющее самостоятельной ценности, нужное только для захвата власти. «Ужо мы придём и всё это безобразие отменим». И, разумеется, он внутренне готов слить и сдать любую партию за двухминутный разговор с каким-нибудь чином из Администрации, который ему что-нибудь пообещает.

Надо сказать, что сами старопатриоты всё это, в общем-то, понимают. Некоторые даже пытаются бороться с приступами начальстволюбия. Как ни странно, лучше всего это удаётся монархистам, особенно тем, которые связали себя с какими-нибудь конкретными претендентами на российский престол. Найдя себе новое начальство, можно обрести в себе силы  возненавидеть старое.

5

Наконец, обратимся к теме антиконсьюмеризма, ненависти к потреблению, к «этим всяким радостям», столь ненавидимым старопатриотической общественностью.

Несмотря на то, что среди патриотов очень много любителей Константина Николаевича Леонтьева, и выражение «цветущая сложность» в этой среде популярно, но на деле они крайне не одобряют не только сложности, но и цветения. Согласно их мироощущению, «честная жизнь» должна быть тяжкой, скудной и непременно унылой и однообразной[5].

Идеал состоит в том, что народная жизнь и быт должны быть приведены к общему знаменателю, прежде всего стилистическому – никто не должен слишком выделяться на общем фоне, кроме, может быть, «государевых людей», которым можно позволить кое-какие вольности. Да и как им не позволить-то – «сами возьмут», и даже упёртые патриоты это понимают. Но вот уровень жизни масс должен быть выровнен. Не совсем уж по низам, чтобы русские не перемёрли и не разбежались по заграницам, но и ни в коем случае не высоким, чтобы жизнь мёдом не казалась.

На этом стоит заострить внимание. Все западные критики потребительского общества утверждают, что потребительство и качество жизни – разные вещи, но никто не проповедует ту идею, что народ должен жить бедно и скудно. Для мыслителей же «русского направления» именно отсутствие материального достатка, нищета и скудость, нехватка самого необходимого и решительный запрет на «роскошество» представляются именно что ценностью, чаемой и лелеемой именно как ценность. Более того – ценностью нравственной и даже религиозной (очень часто тут вспоминают «идеалы православного нестяжательства»).

Важнее, впрочем, другое. Для патриота совершенно очевидно, что народ должен не только жить скромно, но и быть нагружен тяжёлой, беспросветной работой. На худой конец, патриот может желать русским «достатка» (в смысле – не умирать с голоду и не мёрзнуть зимой), самые смелые даже способны произнести слово «зажиточность», хотя и с трудом. Но вот от идеала тяжёлого, ломающего жилы народного труда они отказаться не в состохимоянии. Патриот ещё способен пожелать народу сытой жизни – но не жизни свободной от труда, жизни вольной и праздной. Нет-нет, русские должны непременно вкалывать, иначе никак нельзя. Иначе народ разбалуется, захочет странного и убежит от своего исторического предназначения. При этом чем конкретно нагружать народ – не так уж важно. «Надо как в армии» - убирать ломами снег, не только чтобы его убрать, а прежде всего - чтобы солдатики наломались, чтобы устали до полусмерти, и мечтали бы только об одном – прилечь.

Подобные идеи кажутся любому психически здоровому человеку настолько дикими и отвратительными, что в них сложно поверить. Неужели наши радетели за русский народ хотят для именно этого? Не клевещет ли на них автор?

Что ж. Я мог бы привести огромный массив текстов «патриотических» публицистов, в которых они проповедуют именно это, но ограничусь лишь двумя.

Начну с цитаты из интервью Проханова, где эти идеи выражены ясно и отчётливо. Замечу только, это «проходной» текст, не вызывающий у привычного читателя ни малейшего удивления – это именно что общее место.

[…] Вторая важная технология — это вброс в народ, сирый, обездоленный, обессмысленный, безработный, рассеченный народ, вброс в него общего дела. Народ должен быть нагружен имперской работой, народу опять необходимо дать имперское «домашнее задание». Ведь все эти годы, пятнадцать лет, народ был разгружен, он был лишен этой огромной задачи, имперской задачи, той задачи, в недрах которой и формировался этот народ. Наш народ формировался не на дискотеках, не в ночных клубах, не на «днях города», не на мыльных операх, он формировался в гигантской имперской работе, включавшей в себя строительство, войны, оборону, заселение пространств, добывание руд, создание новых технологий, новых идеологий, выработку новых элит. И в этой работе, к которой он привык, этот народ размножался, строил семьи, строил супергорода, совершал суперисторические подвиги, создавал великую цивилизацию. А когда народ разгрузили, народ почувствовал себя брошенным, оставленным, он перестал рожать, он перестал трудиться, он перестал любить, он перестал видеть солнце, он перестал радоваться блеску оружия, он перестал радоваться красоте женщин. Одним словом, народ должен быть опять нагружен большой имперской работой. Это, конечно, работа и по строительству суперстанций и марсианских проектов, но и работа по написанию книг, по созданию новой элиты, по созданию государственности.

Сама государственность и есть та общая работа, то общее дело, частью которого является кораблестроительство, создание флота, оживление Северного пути, прокладка новых магистралей, создание новых силиконовых долин и прочее, прочее. Как только это общее дело будет вброшено в народ, для реализации общего дела потребуется колоссальное количество работников.

[…] Народ, брошенный на это общее дело, на эту верфь, он, в контакте с этим общим делом, вернет себе утраченную пассионарность. Эта пассионарность и будет той самой энергией, включающей в себя энергию предшествующих исторических эпох, она будет питать пассионарность, наполняя ее конкретным сегодняшним содержанием.

При этом Проханов должен был бы знать, что русские работают много, а получают за свой труд гроши. Но нет: «мало, мало вкалывают». Русских непременно надо нагрузить какой-нибудь дикой, непосильной ношей, причём совершенно неважно какой. Главное – запрячь, припахать, бросить на какую-нибудь амбразуру, неважно зачем, хоть на бредовые «суперстанции» или «марсианские проекты». Главное – чтобы навалить русским на хребет что-нибудь потяжелее, чтобы они корячились и умирали во имя чего-нибудь этакого. И никогда, никогда не видели хорошей и весёлой жизни, даже на танцульки в ночной клуб русских пускать нельзя.

Второй текст написан Виталием Аверьяновым, относительно недавно. В тексте много приятных для русских слов, но по этой части мы читаем всё то же:

…Время отпуска и всенародных «каникул», который был объявлен Горбачевым и запойно отмечено Ельциным, истекает. Для нас «каникулы», как можно видеть, оборачиваются бедой и вымиранием. Секрет наших успехов в том, что мы неунывающий народ. А жизнь «для себя», замыкание на обывательском уровне бытия вызывает в русских уныние. И в отличие от более ограниченных и плоских народов протестантской Европы для нас такое уныние будет равносильно медленному самоубийству, алкоголическому и наркотическому угасанию. […]

Не стоит и говорить, что сверхэксплуатация крестьян была каким-то злым умыслом или заговором против русского народа. Более точное и верное объяснение происходившему тогда – «семейное» отношение к русским как к старшим, наиболее сильным и работоспособным, наиболее цивилизованным и надежным. В семье никому и в голову не пришло бы уравнивать в «правах» старших и несовершеннолетних детей. Так же как и детей родных и приемных. […]

Слова Александра III «Россия для русских и по-русски» в сегодняшнем контексте звучат не так, как тогда. Если тогда они обретали смысл в контексте многовекового служения как элиты, так и народа, то сегодня мы имеем контекст «антислужения», контекст свободы, утвержденной как несолидарность, несуверенность, несамостоятельность и даже бесхребетность. При таких подменах данный лозунг может звучать лишь с акцентом на предлоге «для».

Это значит, что Россия вновь представляется источником обогащения, дойной коровой, предметом для распила, пирогом, который нужно разделить. Россия в таком прочтении превращается в объект, бессловесный материал и ресурс для самоутверждения этих якобы русских, взявших за образец поведения всех прочих «дояров», которых слишком много развелось на нашей земле. Это «национализм» не только «уменьшительный», но и «понижательный».

В прицеле национально-имперского возрождения в лозунг скинхедов и болельщиков нужно добавить всего одно слово: Россия – мать для русских!

Не может быть соревнования дояров и доноров. Либо соревнование дояров, либо доноров. Не может быть признана честной дуалистическая постановка вопроса «народ для других» или «народ для себя». Ни первое, ни второе не соответствует ни исторической правде, ни духу и архетипам русского народа. Это навязываемый нам выбор между мнимым колониальным рабством (никогда не свойственным русским) и филистерским жлобством, всегда противным и омерзительным для нас.

Либо нынешнее поколение русских берет реванш и встраивается в систему добивания России – восстанавливает свои пропорции в числе олигархов, в госорганах, в системе управления, в доступе к благам и услугам, иноэтничные кадры при этом частично либо полностью оттесняются. (Де факто это будет означать реванш не русских вообще, а русского этнического капитала.)

Либо формируется национально-имперское ядро, которое отказывается от логики «Россия для меня любимого» в принципе, заявляет свои права на Россию а значит отказывает в праве быть полноценными гражданами всем, кто не в силах отказаться от своего «для»-тства. Всех дояров, компрадоров, крупных и мелких мошенников – возрожденная империя угостит поганой метлой. Независимо от их этнической принадлежности. Не стоит навязывать русским извращение иноэтничных «дояров» – ведь для них Россия точно не мать, а мачеха, временная родина и объект использования. Разве это повод самим русским отказываться от долга перед своей матерью?

Здесь уже всё докручено до точки. Русские должны горбатиться «на мамку» безвозмездно, бесплатно, ни в коем случае не помышляя ни о какой награде за свои труды, и особенно – об извлечении какой-либо выгоды. При этом автор осознаёт, что абсолютно все народы, кроме русских, получают разнообразные выгоды от своих трудов на благо своих стран. Он понимает и то, что сейчас инородцы вовсю доят Россию, а та только мумукает. Но русским молочка не положено – они должны быть ни в коем случае не доярами, но донорами, то есть буквально питать Россию своей кровью. То, что наша любезная Родина при таком раскладе выходит упырихой-кровопивицей, харчующейся собственными детьми, автора нисколечко не смущает: напротив, он видит в этом жизненный и нравственный идеал.

Ещё раз подчёркиваю: речь идёт об общем месте, а не о воззрениях именно этих авторов. Подобные вещи говорят и пишут буквально все старопатриоты. Неудивительно, что намерения националистов сделать русскую жизнь сытной, богатой и свободной, как у всех остальных народов, вызывают у них такое неприятие. О нет, русские непременно должны горбатиться – на «маму» и на «младших братиков», то есть на все остальные российские народы, поскольку они «слабенькие и неработоспособные» и к тому же склонны к плоскому филистерству: любят жить хорошо. Но им можно, ведь они так бездуховны – а русские всенепременно зачахнут без прокладки магистралей.

(Окончание следует)

Примечания

[1] Весь западный мир разделял и разделяет аристотелевское определение человека как «зоон политикон», «политического существа». Человек «неполитический», то есть лишённый интереса к власти и не желающий для себя никаких политических прав – это вообще не человек в полном смысле слова, но всего лишь «раб по природе», «говорящее орудие».

[2] Достаточно напомнить, что за последнюю тысячу лет существования в России всего один раз проводились полноценные выборы первого лица государства. Не говорю «честных и справедливых выборов», потому как полная честность и справедливость – субстанции эвентуальные. Просто - настоящих, из нескольких кандидатур, с публичной конкуренцией между кандидатами и непредрешённым заранее финалом. Хотя нет, был один случай – в 1613 году: те выборы по нормам своего времени были вполне пристойными.

[3] Впрочем, даже опыт девяностых даёт определённую почву для выводов. Если посмотреть на развитие гражданского самосознания в те годы, поражаешься не тому факту, что легковерные массы метались между ложными альтернативами и голосовали за негодяев, а тому, как быстро происходило практическое обучение основам политграмоты. По сути, стремительное сворачивание демократических институтов понадобилось власти именно поэтому. Здесь произошло что-то вроде описанного в известном анекдоте про обучение плаванию, только наоборот: пока люди тонули в бассейне, воду в нём держали, а вот когда выжившие начали самостоятельно плавать, да ещё и нырять – воду быстренько спустили.

[4] Чтобы не ходить далеко за примером: в советский период легитимность государства основывалась на «верности идеалами марксизма-ленинизма», при том, что идеалам приписывалась своего рода субъектность. Вожди СССР правили сначала именем Призрака Коммунизма, а потом именем мёртвого Ленина, известного под псевдонимом «марксизм-ленинизм».

Стоит ещё сказать, что другим псевдонимом всё той же самой «идеи» является так называемое «Время», которое «выбирает» - то есть назначает – того или иного «хозяина земли русской». «Время выбрало нас» - это из той же серии.

[5] Здесь напрашивается ехидный пассаж на тему «но для себя они делают исключение». В общем-то это верно: многие идейные патриоты при малейшей к тому возможности готовы предаться наслаждениям, причём самым разухабистым, в этаком купеческом стиле. Но, во-первых, это относится не ко всем – я знаю людей соответствующих убеждений, которые, даже при наличии недурных доходов, живут строго и уныло. И, во-вторых, даже любители купеческого стиля воспринимают это как слабость и свинство, хотя и, в общем-то, извинительное.

Помню, как-то раз мне довелось пить пиво в компании православных консерваторов. Разговор зашёл о распущенности современного общества. Один из консерваторов, известный своим рвением по части церковности, произнёс длинную, прочувствованную речь на тему целомудрия и самоограничения, особенно напирая на недопустимость всяческих половых излишеств: из его слов следовало, что Россия возродится только в том случае, если русские мужчины и женщины будут делать «это» на чаще раза в год, и исключительно в темноте и под одеялом. Он долго рассуждал о том, как достичь такого упоительного положения дел, а потом выпил водочки, сделал хитроватое лицо и сказал: «И вообще, ребята, ну их, эти извраты. Я вот по молодости всё попробовал, всё перепробовал, и точно вам говорю – фигня всё это!»

 

 

Константин Крылов Земля наша велика и обильна. Часть 1

http://www.apn.ru/publications/article24366.htm

 

 

Территориальная целостность как ценность

Любит ли Слонопотам поросят? И как он их любит?

А.А.Милн, «Вини-Пух и все-все-все».

Одним из самых распространённых обвинений, которые традиционно предъявляют националистам вообще и национал-демократам в особенности разного рода «охранители», «патриоты» и «крепкие государственники», является то, что-де русский национализм, реализуя свои чаяния, непременно вызовет к «раскол страны».

Когда обвинителей спрашивают, как они себе представляют этот раскол, те обычно объясняют, что речь идёт об уменьшении территории России, в пределе – «до Московской области». Доказательствами того, что будет именно так, противники националистов себя обычно не утруждают, отделываясь фразами «это всем нормальным людям очевидно и обсудлать тут нечего – кто против России, те враги», после чего продолжают повторять на разные лады исходное утверждение, вдалбливая тезис в головы паствы, на уровне «кто за сохранение России – друг, друг, друг, кто за уменьшение России – враг, враг, враг». Это повторяется как мантра, вкручивается на уровне «мы за народ, они за мироедов», «четыре ноги хорошо, две ноги плохо», «солнечному миру – да-да-да, ядерному взрыву – нет-нет-нет». Такие мантры никакого смысла в себе не несут, зато хорошо служат для сплотки рядов. Приятно же быть за всё хорошее и против всего плохого.

Если в человечка, талдычащего про «границы Московской области», всё же вцепиться и потребовать хоть каких-то обоснований, он, после долгих мучений, скажет, что «если русские чего-то себе захотят, тогда татары отделятся» и «мы потеряем Кавказ». На вопрос о том, наш ли сейчас Кавказ и куда денутся отделившиеся татары, обычно следует ответ, что Кавказ является святыней и краеугольным камнем российской государственности, а татары уж такие хитрые, что найдут, куда деться и как навредить. В последнее время, впрочем, камлания стали действовать хуже, и в охранительской среде начался лихорадочный поиск хоть каких-то аргументов. Некоторые записные патриоты, типа Калашникова или Кургиняна, с недавних пор рассказывают всем, что по территории Татарстана идут трубопроводы, и татары через это имеют возможность развалить нам всю нефтяную и газовую торговлю, а это становой хребет нашей государственности. Однако всем понятно, что беспокойство за состояние трубопроводов – это наспех найденный аргумент ad hoc, а не настоящая причина плясок вокруг «территориальной целостности». Даже если бы все трубы шли исключительно по территории русской России, наши имперцы-государственники точно так же ненавидели бы русских националистов, и точно так же орали про «территориальную целостность».

Но это бы ладно. Непонятно другое: почему сами националисты зачастую ведутся на навязываемый им тезис. То есть – начинают либо оправдываться, уверяя, что они и в мыслях не имели посягать на «территориальную целостность России», либо, наоборот, начинают «говорить назло», в стиле – «хорошо, если так, то отдайте нам нашу Московскую область». Но само утверждение, что охранители, имперцы и государственники охраняют и берегут «территориальную целостность России», никем не оспаривается, а принимается как данность.

В результате в голове благонамеренного обывателя возникает такая картинка. С одной стороны – русские националисты, желающие свобод, прав, хорошей и спокойной жизни и прочего «национального эгоизма». А с другой – суровые и мужественные Защитники Земли Русской. Которые защищают грудью просторы Родины. И, естественно, защитники просторов выигрывают в глазах публики. Просто потому, что порядка и хорошей жизни на Руси никогда не было, а просторы – вот они. Получается, что русские националисты хотят обменять то, что уже есть, на то, чего нет, и неизвестно, будет ли. От добра добра не ищут. Пусть нас, русских, давят, пусть у них на шее сидят, свесив ножки, братские народцы с ножичками, пусть у русских нет элементарных прав и свобод, пусть нищета, пусть безнадёга. Ведь так было всегда, правда? Зато у нас где-то есть область, которая по территории равняется четырём Франциям. Это хоть как-то утешает в нашей горькой нужде. А националисты хотят у нас отнять последнюю гордость и утешение. Ну не гады ли?

Меж тем, стоит разобраться, что же на самом деле защищают защитники «территориальной целостности» и так ли уж сильно они их любят нашу землю.

Начнём с простого. Из чего состоит «территориальная целостность»?

Есть территория государства. Это и в самом деле ценность, причём вполне понятная, материальная. Земля – очень ценная вещь, ведь её больше не делают. Даже пустая и мёрзлая земля – ценность, и не только потому, что внутри у неё может быть нефть. А потому, что любую землю всегда можно подо что-то приспособить. В крайнем случае помойку сделать, это тоже стоит немалых денег, особенно сейчас. В общем, земля, территория – это очень полезное имущество, и держаться за неё руками, ногами и зубами – вполне естественно.

Единство территорий, составляющих страну – тоже ценность. Тоже понятная и материальная. Потому что единство территории – это, попросту говоря, возможность проложить по этой территории коммуникации, не зависящие от чужой воли. Одно дело дорога или кабель, протянутая через свою территорию, и совсем другое дело – тянуть через соседа. Тут придётся от него зависеть, а это и неприятно, и невыгодно, и опасно. Кстати, сюда же можно отнести и единство юрисдикции, единство законов, действующих на территории государства. Если у нас имеются анклавы со своими порядками, сильно отличными от общегосударстенных, территориальное единство страны ощутимо от этого страдает.

Наконец, международное признание законности владения данными территориями. Тоже чертовски ценные вещи, кто бы спорил. Потому что если этого нет, то с пользованием территорией возникают проблемы. Советский Союз, например, всю дорогу был вынужден приплясывать перед маленькой Прибалтикой, умасливать и ублажать гордых латышей и эстонцев – поскольку международное сообщество не признавало эти территории законной собственностью СССР, а считало оккупированными. Это, в свою очередь, создавало советским немалые проблемы. И сейчас, к примеру, как бы не хотелось кавказолюбивым элитам РФ прикрутить к себе какую-нибудь Абхазию, но удержались на краю, ограничившись разумным компромиссом – «сделаем им независимое государство». Так же поступили и армяне, не посмев заявить, что Карабах – часть Армении. Потому что непризнание законности владения влечёт за собой неподъёмные издержки. Из чего видно, насколько дорогая это вещь – возможность не просто контролировать территорию, но и владеть ей по праву.

Теперь посмотрим, что из вышеперечисленного защищают защитники «территориальной целостности страны».

Если речь идёт о «нерушимости границ России», сообщаю проспавшим последние тридцать лет, что за эти годы оные границы неоднократно менялись, причём исключительно в сторону уменьшения. Власть, которая сейчас сидит в Кремле, села туда ценой потери трети территорий страны, в том числе населённых русскими людьми. Потом она неоднократно отрезала от страны кусочки, и эти кусочки отдавала другим государствам. Отдавали, отдают и собираются и дальше отдавать. При этом наши «имперцы», «патриоты» и «крепкие государственники» продолжают поддерживать существующий режим, а если его и критикуют, то не за это. Досадуют – да, но не более того. Многие даже говорят, что небольшие территориальные уступки только укрепили российскую государственность и ту самую территориальную целостность, так как сняли противоречия с сильными государствами типа того же Китая[1], который теперь умиротворён и на российские просторы больше не покусится. Не будем спорить с этим сомнительным тезисом, а пока просто зафиксируем: нерушимость границ, «не пяди родной земли врагу» - к пресловутой «территориальной целостности» прямого отношения не имеет, разве что опосредованное.

Возникает логичное предположение: может быть, у нас имеются какие-то особо священные земли, которые отдавать нельзя, потому что это убьёт душу и гордость нации, и наши государственники заботятся именно о них? Есть земля, которую можно отдавать, и есть земля, которую отдавать нельзя? Вот имеется у нас такое «русское Косово», и его мы не отдадим никогда и ни за что, любой ценой удержим… Хорошо, но в таком случае покажите мне это наше русское «Косово». Впрочем, я знаю одну такую территорию – Курилы. Они стали «вопросом принципа», да. Но как раз Курилы-то… сами знаете, что позиция российского руководства по этому вопросу, как минимум, двусмысленная. То есть «острова наши, но торг уместен». Это, может, и лучше, чем «берите сколько унесёте», однако про «святую землю» рассуждать в таком контексте несколько неудобно.

С другой стороны, некоторые части Российской Федерации – Кавказ, например – не являются частью единого российского пространства. На этих территориях не действуют российские законы, на некоторых из них нельзя жить русским, потому что их там истребляют или холопят. Российское присутствие на этих территориях сводится к выплате этим территориям чудовищной по размерам дани, а также исполнению воли проживающих там народов. В обмен на это местные царьки говорят, что их государства являются «частью Российской Федерации». Хотя я с ходу могу назвать несколько куда более пристойных государств, которые в обмен на аналогичные блага тоже будут делать такие заявления. Да вот Приднестровье хотя бы лежит бесхозное. Предложите людям довольствие и права, аналогичные тому пакету, который дали кавказцам – они ж в Россию войдут, причём не шутейно, а по-настоящему. 4136 квадратов, прекрасный климат, лояльное население, чем плохо-то? Но нет, не берут-с. И не потому, что «далеко и границы нет». С калининградским анклавом тоже границы нет, но его пока держат.

Теперь – самое интересное. Все предыдущие рассуждения касались в основном темы границ. И совершенно не касались того, что лежит в этих границах. Скорее всего, дорогой читатель даже не обратил на это внимания, поскольку он приучен – всё теми же патриотами – принимать одно за другое.

То есть. Патриоты всё время беспокоятся о ГРАНИЦАХ российских земель. Возникает вопрос – а как они относятся к САМОЙ ЗЕМЛЕ? Любят ли они её, ценят ли, вообще – придают ли они ей хоть какое-нибудь значение?

Логично предположить, что люди, которым дорог каждый сантиметр российской границы, считают то, что заключено в этих границах, чрезвычайно ценным. Наверное, они любят родную землю – каждую речку, каждый ручеёк, каждую малую деревеньку? И, конечно же, они хотят, чтобы вся наша земля была «светло светлой и красно украшенной»? Наверняка наши охранители стоят в первых рядах экологических движений, они же – активисты обществ охраны памятников архитектуры, они рекультивируют наши истощённые земли и водоёмы, восстанавливают разрушенные монументы? Или хотя бы – постоянно говорят об этом?

Увы. Наши охранители границ проявляют редкостное равнодушие к тому, что эти границы окружают. Их совершенно не волнует СОСТОЯНИЕ той самой земли, за которую они так цепляются.

Например, практически все «охранители» открыто восхищаются советским методом хозяйствования, предполагающего разорение и уродование земли вообще и в особенности русской земли, земель Средне-Русской Равнины. Никто их них не возвысил свой голос по поводу подлинно потерянных русских земель – например, затопленных земель в долинах Дона и Волги. «Прощание с Матёрой» написал не имперец, дрожащий над каждым сантиметром драгоценной границы, а писатель-«деревенщик», относящийся к этим самым границам без всякого интереса.

Это, впрочем, цветочки. Наши охранительные имперцы-государственники, сколько я их знаю, обычно восхищаются советской атомной программой. Между тем, «советский мирный атом» использовался в атомной войне против русской природы – в Советском Союзе практиковались так называемые «мирные ядерные взрывы», проводившиеся в основном на русских землях для «природоустроения». Например, пресловутый «поворот северных рек» собирались осуществить вот каким способом: «советское руководство намеревалось при помощи 250 взрывов прорыть канал и соединить русла рек Печора и Кама, чтобы перевести попадающие в Северный Ледовитый океан воды Печоры в южные части страны, в Каспийское море». 250 ядерных взрывов на русской территории – это фактически ядерная война. Война, результатом которой должно было стать засушивание традиционных русских земель Севера и Центра[2]. При этом большая часть наших «охранителей» не только не возмущаются, но и восторгаются этим проектом – и говорят, что «из геополитических соображений» к нему неплохо было бы вернуться.

Это чрезвычайно странно. По идее, у любого охранителя-землелюбца на стене должна висеть карта России с указанием зон радиоактивного заражения, мест открытой добычи полезных ископаемых, зон экологического бедствия, и так далее. Ведь это всё – прямой ущерб той самой территории, за которую они готовы заплатить чем угодно, включая жизнь и свободу русского народа. И что толку от области, равной четырём Франциям, если половина её состоит из бывшего ядерного полигона?

Но нет, наших имперцев это не беспокоит. Более того, они готовы оправдывать любые преступления против русской земли «государственной необходимостью». «Надо было взрывать бомбы», «нужно электричество», «стране надо угля». Впрочем, когда дело доходит до земель нерусских, населённых другими народами, они становятся более отзывчивы: например, когда речь идёт о повороте рек, они готовы озаботиться судьбой Аральского моря. Но вот территорию русской России, особенно «Нечерноземье», они готовы целиком и полностью пустить на хозяйственные нужды, «на электричество».

Создаётся впечатление, что наши охранители любят не столько нашу землю, сколько её границы. Их волнует исключительно целостность колючей проволоки и контрольно-следовой полосы.

Впрочем, как уже было сказано, и этими сокровищами они готовы поступиться. И к реальным территориальным потерям, внутренним (когда часть страны становится непригодной для проживания) и внешним (когда начальство по своей прихоти отдаёт куски земли другим странами) они относятся, в общем-то, с пониманием, ну или, по крайней мере, за сердце не хватаются. Как они хватаются за сердце, когда речь идёт о перспективах строительства русского национального государства.

Что же тогда они охраняют? И, кстати, от кого?

(Окончание следует)

Примечания

[1] Или Азербайджана. Как раз сейчас, когда я пишу эти строки, единороссы передают Азербайджану два «спорных» дагестанских села. Разумеется, это на фоне российских просторов мелочь – но важно то, что сами жители сёл в Азербайджан активно не хотят. Для сравнения – представьте себе, что американское правительство затеяло передать пару техасских ранчо Мексике вопреки желаниям владельцев ранчо. Вся страна встала бы на уши.

[2] Стоит заметить, что проект переброски русской воды азиатам имел и пропагандистское значение. Важно было показать узбекам и таджикам, что большевики могут отобрать у русских воду – то есть, по среднеазиатским понятием, самое главное богатство, такое же, как земля. Народ, у которого можно отнять воду, не заслуживает ни малейшего уважения. Понимают ли это наши охранители – особенно те, которые сами родом из этих республик (а таких у нас в рядах государственников почему-то много)? Вряд ли не понимают; но это их почему-то не волнует.

 

Константин Крылов

«Земля наша велика и обильна». Часть 2

Разделённые государства и их судьба

(Продолжение. Начало см. здесь)

Итак, мы видим, что наши защитники «территориальной целостности страны» не слишком-то заботятся о территории как таковой. Даже если половина русской земли станет непригодной для жизни, но внешние границы останутся неизменными, они будут считать, что всё в порядке. Главное – границы, а что там внутри – «это наше внутреннее дело».

Впрочем, как я уже сказал, и к перекройке этих самых границ они относятся не то чтобы восторженно, но довольно спокойно. С одним условием: чтобы территории отходили другому государству, желательно сильному и авторитарному. Если так – тогда не жалко ни острова, ни косы, ни прочих мелочей. В конце концов, землицы у нас мнооогонько, чего ж не поделиться.

Эта святая уверенность, что уж чего-чего, а землицы у нас мноооогонько, является оборотной стороной «территориального мифа». О ней мы ещё поговорим, а пока вернёмся к вопросу о целостности.

Если внимательно послушать и почитать речи наших защитников территориальной целостности, то выясняется, что они боятся не уменьшения наших земель, внутреннего или даже внешнего, а РАСКОЛА СТРАНЫ. То есть – появления на «наших землях» ДРУГОГО ГОСУДАРСТВА. Населённого людьми, которые когда-то были российскими гражданами, но переставшими ими быть.

Однако, если речь идёт именно об этом, то раскол страны у нас уже типа состоялся и бояться его уже как бы поздно. Причём не первый раскол. При большевиках Россия потеряла Польшу и Финляндию, после большевиков – всё остальное, за что столько боролась и на что положила столько сил. Россия окружена государствами, которые когда-то были её частью, и, соответственно, «бывшими нашими народами». Которые теперь от этой самой России только плюются и знать её, проклятую, не желают. Чего уж теперь-то блажить про целостность?

На это можно ответить следующее. Ну да, распад Российской Империи и потом Советского Союза – великие геополитические катастрофы. Но Россия хотя бы сохранила ядро: земли, населённые русскими. Пусть не все – поскольку русские теперь стали крупнейшим разделённым народом, и многие территории, русские даже по крови, теперь за кордоном, Но всё-таки большая часть русских осталась в России. И надо держаться за территориальную целостность государства руками, ногами и зубами, чтобы предотвратить раскол именно русской общности. Ибо если русский народ разделится на разные государства – это будет окончательная гибель всему и вся. На русской истории можно будет ставить крест.

Так ли это? Давайте посмотрим на пример государств, которые и в самом деле были (или даже остаются) расколотыми. В самом прямом смысле – когда государство, населённое одним народом, разделено на несколько частей, и ни у кого нет никаких сомнений в том, что это именно части единого целого. То есть когда раскол вызван чисто политическими причинами, а не, скажем, этническими, языковыми или религиозными.

Классический пример расколотого государства – Китай. Это государство в течении долгого времени было разделено на несколько частей. Во-первых, существует Тайвань, точнее, Китайская Республика, в 1949 году отделившаяся от Китая[1]. Китай время от времени угрожающе смотрит в его сторону, но остров защищают американцы. Во-вторых, в течении значительного времени на территории Китая существовала британская колония Гонконг, которая сейчас формально воссоединена с Китаем, но имеет очень значительную степень автономии. Вот вам пожалуйста, расколотая страна.

Понятное дело, центральное китайское правительство отнюдь не в восторге от того, что оно не контролирует часть своей территории. Тема воссоединения Гонконга и Тайваня с «большим Китаем» никогда не снималась с повестки дня. Гонконг даже и вернули. Скорее всего, и Тайвань когда-нибудь вернут.

Однако в период, когда материковый Китай жил под властью коммунистов – то есть впроголодь – Тайвань и Гонконг совершили прорыв в будущее, построив у себя процветающую современную экономику. При этом Тайвань умудрился не только разбогатеть, но и осуществить переход от гоминьдановской диктатуры к умеренной демократии, избежав социальных потрясений. Постепенно разрешалось участие в выборах негоминьдановцев, в 1986 году появилась вторая партия. В 1996 году были введены прямые президентские выборы, а в 2000 – на выборах победил кандидат от оппозиции.

Теперь зададимся вопросом: как повлияло существование Тайваня на общекитайскую ситуацию?

Очень долго«весь цивилизованный мир» считал китайцев народом-неудачником, историческим лузером. Так считали и сами китайцы. Получившие европейское образование потомки мандаринов смотрели на своих соплеменников с жалостью и презрением: они видели свой народ дряхлым, вырождающимся, слабым и никчёмным, прозябающим под гнётом иноплеменников и ищущим утешения исключительно в трубке с опиумом… Дальше последовал период смуты, уничтоживший остатки китайской государственности. А коммунистическая власть должна была бы окончательно убить всякую надежду на то, что китайцы способны жить по-человечески. Умные головы кивали бы: что ж поделать, пять тысяч лет авторитаризма и загнивания – это уже в генах сидит, да-да-да.

Но - существовал Тайвань. Существовал Гонконг. Существовал Сингапур, по сути китайский. Великие Азиатские Тигры, которые вместе с Южной Кореей, тоже разделённой страной, доказали миру, что узкоглазые МОГУТ. Страны, ставшие локомотивами мирового экономического прогресса, а теперь уже и прогресса как такового. Это знали все – как западные капиталисты, жадные до прибыли, так и китайские коммунистические руководители, которые морочили ширнармассы пропагандой, но себя-то не обманывали.

Сейчас многие думают: почему коммунистический Китай так легко вышел из страшного тупика, в котором он оказался при Мао, и сумел провести свои знаменитые реформы? Между тем, ответ на это животрепещущий вопрос имеет самое прямое отношение к нашей теме.

Во-первых, Китай имел перед собой ОБРАЗЕЦ, даже несколько образцов успешного капиталистического развития. Было у кого учиться, с кого брать пример, кому подражать и с на чьих ошибках учиться. Более того, один из этих образцов – Гонконг – вошёл в состав Китая, сохранив при этом свои порядки, и, по сути, оставшись образцово-показательным капиталистическим государством. Реформы Дэн Cяо-Пина откровенно копировали то, что делали «тигры».

Важно было и то, что этот образец был убедителен для всех. Реформаторы сумели выиграть внутрипартийную борьбу, потому что у и противников не было того убийственного аргумента, который всегда слышат, скажем, российские реформаторы: «западный опыт нам не подходит, народ у нас не тот». Абсолютно все знали, что тот самый народ уже построил великолепно функционирующую современную экономику западного типа.

Наконец, западные «большие люди» (в том числе те, которые принимали решение о налаживании отношений с Китаем и превращении его в полноценного партнёра Запада) точно знали, что на китайцев можно положиться. Это не негры, которые не сумели построить ни одного процветающего африканского государства. Китайцы – лошадь, на которую можно ставить.

В результате реформ Китай стал гипердержавой, которой боится и которой завидует весь мир. И, что характерно – величие Китая было достигнуто не ценой благосостояния китайского народа. Китайские руководители не держат китайцев в искусственной нищете. И хотя большинство китайцев живёт небогато и сами это осознают[2], но тем не менее по потреблению товаров класса люкс современный Китай уступает только США и Японии. А счастливые жители Шанхая, который полвека назад мечтали о лишней плошке риса, теперь считают мясо едой бедняков.

Наши отечественные мечтатели о «великих империях» и «грандиозных свершениях» должны молиться на Китай как на образец сверх-супер-гиперуспешного Большого Проекта. И при этом не забывать, что китайский триумф связан, среди всего прочего, и с тем фактом, что Китай был и остаётся разделённой страной[3].

На это мне могут возразить: пример с Китаем слишком специфичен. Возьмите нормальную страну, а не этих узкоглазых. Вот, скажем, Германия: страна, всю свою историю страдавшая именно от раздробленности. Пока великие державы укреплялись и наливались силой, немцы прозябали в мелких княжествах и курфюршествах, неспособные к великим делам и побиваемые всеми, кому не лень. Впрочем, по большей части они воевали друг с другом. Лишь Брандербургско-Прусское государство, сентиментальный любитель муштры Фридрих Второй, ну и Бисмарк, который железом и кровью связал немецкие земли, решили эту проблему. И, что характерно, в ту эпоху никто, решительно никто из честных и вменяемых немцев не говорил, что раздробленность немецких земель – благо… Впрочем, это было давно и неправда. Хорошо, посмотрим на новейший раздел Германии, которую всё в том же «распилочном» сорок девятом году тоже разделили на две части. Принесло ли хоть какую-то пользу немецкому народу почти полувековое существование ГДР? Что такого замечательного получили немцы от этого эксперимента, кроме загубленных жизней, нереализованных планов, а теперь ещё и непомерных расходов, бремя которых несёт объединившееся немецкое государство?

Что ж, отличный пример, давайте его разберём.

Как известно, раскол Германии произошёл не по внутренним причинам, а по внешним. Попросту – немцы проиграли войну и победители оккупировали всю территорию Германии. Правда, победители быстро перессорились и в результате каждый откусил себе тот кусок, который смог уцепить.

Но стоит напомнить, что и англо-американский блок, и СССР были поначалу настроены к поверженному Рейху самым недоброжелательным образом. Что, мягко говоря, неудивительно: немцы развязали чудовищную войну, оставив после себя горы трупов и развалины. Желание расправиться с агрессивной бестией раз и навсегда, раздавить гадину, было вполне понятным. Строились и соответствующие планы. Благо, реализовать их ничего не стоило: страна лежала в руинах, в буквальном смысле слова: двадцать процентов жилого фонда в Западной Германии было разрушено, ещё двадцать – приведено в негодность[4]. От довоенного промышленного производства осталась треть, от транспорта – половина, а сельское хозяйство было отброшено на тридцать лет назад. Производство было устаревшим и нерентабельным[5]. Каждый второй немец был безработным, зато по всей Германии бродили толпы беженцев – страна лишилась четверти территории, и лишние люди не знали, куда себя деть. Деньги не имели цены: все немецкие банки были закрыты, немецкие счета за рубежом ликвидированы. На чёрном рынке расплачивались кофе и сигаретами, а немецкие девушки отдавались американцам за пару чулок. В общем, достаточно было бы законсервировать такое положение дел, не дав немцам провести эффективные экономические реформы, чтобы о Германии можно было забыть надолго. Что и ожидалось: западные специалисты прогнозировали (читай – планировали), что Германия восстановит довоенный уровень не раньше чем через тридцать-сорок лет, а, возможно, и позже.

Однако «холодная война» и раздел Германии резко изменил ситуацию. И западный, и восточный блок боялись, что, если доставшаяся им часть немецкой земли и немецкого народа будет лежать в руинах, а за забором наступит процветание, то немцы восстанут. Больше, правда, боялся Запад – поскольку коммунизм казался опасным и успешным врагом, захватившим пол-Европы. «Левые» настроения в Западной Германии были очень сильны. Поэтому союзники уже в 1948 году дали отмашку на проведение успешных рыночных реформ и накачали Германию деньгами, необходимыми для восстановления хозяйства. За двенадцать лет полностью разрушенная страна поднялась и вышла в лидеры мировой экономики.

Сейчас все восторгаются гением Экхардта и Мак-Армака, вытащивших немецкую экономику за волосы из болота. Однако не следует забывать, что и приход к власти кабинета Аденауэра, и его политика зависели от оккупационной администрации. Если бы не страх перед «левым поворотом», то, скорее всего, Экхардту не удалось бы сделать очень многого (например, снятия налогового бремени, установленного именно оккупационной администрацией в целях сдерживания немецкой экономики). С другой стороны, всё та же угроза «левого поворота» уберегла немецких реформаторов от «пиночетовщины-гайдаровщины», то есть от демонстративного пренебрежения социальными требованиями в угоду экономической эффективности. Немцам пришлось совершить невозможное – строить рыночную экономику одновременно с социальным государством, а не вместо его.

А что получила ГДР? Да, разумеется, по сравнению со своей западной сестрой, ФРГ, «первое в мире немецкое государство рабочих и крестьян» жило небогато. Но советская власть боялась бесчинствовать на немецкой земле, так как ГДР считалась «витриной социализма». Именно потому, что рядом была ФРГ, что у большинства немцев были родственники по ту сторону границы, что сравнение обоих немецких государств происходило постоянно. В результате в ГДР не было коллективизации, армия была устроена так, что выходные солдаты проводили дома в семье, люди жили в собственных домах, улицы были покрыты плиткой и обсажены розовыми кустами, и на них царила чистота, невиданная в Советском Союзе[6], а уровень безопасности жизни был, возможно, одним из самых высоких в мире[7].

Зададимся вопросом: какова была бы судьба немецкого народа, если бы вся Германия досталась Западному или Восточному блоку? С большой долей вероятности можно предположить, что она была бы куда менее завидной, причём в обоих вариантах. Ситуация «соревнования витрин» оказалась чрезвычайно выгодной для немецкого народа.

Впрочем, у немцев в этом отношении имеется немалый опыт. Стоит напомнить, что великая немецкая культура возникла как культура «расколотой нации».

Как известно, рядом с Германией находится Австрия – государство, которое при желании можно рассматривать как недовоссоединённую часть Германии. Её таковой и считали аж со времён Дойчебунда: австрийцам предлагали интегрироваться в новую Германию, но без ненемецких земель и народов, что оказалось для австрийских империалистов неприемлемым. Впоследствии Австрия и Германия всегда стремились объединиться или хотя бы поддержать друг друга – например, в рамках Двойственного союза, и потом, через череду союзов и соглашений, к союзничеству во времена Великой Войны. Австрию и Германию растаскивала вся остальная Европа, буквально вцепившись зубами в фалды дипломатических фраков[8]. Неудивительно, что тема присоединения Австрии оказалась козырной для Гитлера[9].

Но германо-австрийское сыграло огромную роль в истории мировой культуры. Например, два величайших композитора всех времён и народов – это Моцарт и Бетховен. Вместе с Гайдном они входят в «первую тройку» Венской классической школы, которая, по сути, и создала классическую музыку как таковую. Что характерно – и Моцарт, и Бетховен родились в германских государствах, Моцарт – в Зальцбурге[10], Бетховен – в Бонне. Несмотря на австрийский полицейский режим, блестящий венский двор оказался более подходящим местом для расцвета двух величайших гениев, чем двор прусского короля.

Впрочем, немцы – сложный народ, к тому же от нас далековатый. Можно ли привести примеры разделённых государств поближе к нам, к нашей истории и нашим границам?

Да, можно. Посмотрим на бывшие советские республики. Среди них выделяются две страны, которые могут похвастаться как экономическими успехами, так и впечатляющим прогрессом в деле госстроительства. Это Грузия, знаменитая своими реформами, и Азербайджан, лидер СНГ по темпам экономического роста. По странной прихоти судьбы, обе эти страны считают себя разделёнными. Я говорю «считают», поскольку, в отличие от «химически чистого» китайского или немецкого случая, здесь вступает в силу этнический фактор. Тем не менее, именно факт разделённости стран сыграл известную роль в успехе обоих государств. Так, Саакашвили, возродивший Грузию буквально из ничего, пришёл к власти, в том числе, на волне общегрузинского стремления вернуть потерянные земли. В этом он пока не преуспел (если не считать возвращения Аджарии), но результаты его реформ буквально потрясли мир и перевернули все представления о Грузии и грузинах… Что касается Азербайджана, управляемого семейством Алиевых, то необходимость поддерживать государство в дееспособном (читай – боеспособном) состоянии предохранило её от «туркменизации», в ином случае вполне вероятной.

Дочитав до этого места, даже самый благожелательный читатель будет вправе сердито воскликнуть: ну, Крылов, ты и заврался, совсем за дураков нас держишь! Ты нам пытаешься вкрутить такую идейку – стоит разрезать страну напополам, и на одной из её частей обязательно случится процветание. Ага, щаз. Уже с Грузией и Азербайджаном ты натянул фактуру на концепцию, как резинку на хрен – лопается, лопается резинка твоя. И при этом ты ещё делаешь вид, что забыл про самую разделённую из всех разделённых постсоветских стран, про злополучных румын, поколотых и так и этак. Много ли счастья обрели румыны?

И читатель будет прав. Третье разделённое государство на территории СНГ, Молдова, если чем и прославилась, так это невероятными масштабами трудовой миграции, а также тем фактом, что в 2008 году Международный банк признал её беднейшей страной Европы. Отделившееся Приднестровье тоже, мягко говоря, не шикует. А Румыния, с большим основанием претендующая на Молдову как на свою законную территорию, населённую тем же самым народом – ныне беднейшая страна Евросоюза, где половина населения живёт на грани бедности. В общем, все мучаются.

Что ж, так оно и есть. Но я и не собирался отстаивать ту точку зрения, что любой раздел любой страны в любой исторической ситуации непременно приведёт к расцвету. Это, конечно же, чушь собачья. Разделение единой страны – это всегда её ослабление, причём не «вдвое», а на порядок. И, разумеется, национальная травма, которая изживается долго и мучительно. Так что страдания румынского народа – типичны, а китайский или корейский успехи – нетипичны и нуждается в объяснении.

Для того, чтобы раскол страны принёс стране и народу какую-то пользу, необходимо, чтобы страна, от которой откололся кусок, сама находилась в сложном положении. Если называть вещи своими именами – в положении, когда её естественное развитие ИСКУССТВЕННО СДЕРЖИВАЕТСЯ. Например, в Китае того времени установился малоприятный режим, который мы называем «китайским коммунизмом» или «маоизмом», когда народ заставляли то выплавлять чугун в глиняных печах, то убивать воробьёв, то разбивать головы образованным людям. Германия была попросту оккупирована, и выгоды разделения были связаны с тем, что в такой ситуации два хозяина – особенно ненавидящие друг друга - лучше одного. То же самое мы могли бы сказать и про Корею, с той поправкой, что Северу ну очень сильно не повезло[11]. И так далее: любые «позитивные» стороны разделения той или иной страны всегда связаны исключительно с тем обстоятельством, что со страной что-то очень сильно не в порядке. Тогда соображения типа «пусть спасётся хоть кто-нибудь и потом вытащит остальных» становятся и в самом деле осмысленными. И то: гораздо лучше спасаться всем вместе, единой страной, если к тому есть хоть малейшая возможность. Увы, она не всегда имеется в наличии.

Признавая всё это – ибо это очевидные вещи – мы всё же должны признать: в некоторых ситуациях разделение может иметь позитивные стороны. Которые не отменяют негативных (ибо, повторяем, раскол единого народа и единой страны всегда является национальной трагедией), но и не обращать на них внимания тоже глупо. «Не было бы счастья, да несчастье помогло» - такое бывает и в жизни наций. Из чего, конечно, не следует, что нужно звать несчастье на свою голову.

Сделав эти тривиальные, но необходимые пояснения, вернёмся к теме территориальной целостности России. Из каких же соображений её защищают наши патриоты?

(Окончание следует)

Примечания

[1] Если быть совсем точным, Китайская Республика была основана в 1912 году китайской националистической партией Гоминьдан. В 1949 году партия потерпела поражения, её остатки бежали на Тайвань и провозгласили там временное правительство. В течении долгого времени именно Тайвань считался во всём мире «правильным законным Китаем», в частности – место Китая в ООН до 1971 года занимал представитель Тайваня.

[2] Потому и называют своё положение «сяокан», «скромное благополучие», причём и оно не достигнуто повсеместно: очень бедных людей в Китае хватает.

[3] Более того. Проводя реформы, Китай – в целях ускорения экономического развития – стал делать «искусственные Гонконги» на своей территории и проведя внутренние границы. Началось всё со «свободных экономических зон», что естественно. Но сейчас крупные приморские города, - тот же Шанхай - например, для жителей континентального Китая являются, по сути, «заграницей», куда попасть очень непросто. С другой стороны, Китай во внешнем мире всё больше опирается на могущественную китайскую диаспору, а сейчас уже формирует во внешнем мире так называемые «зоны торгово-экономического сотрудничества в зарубежных странах» с преобладающим китайским влиянием. Похоже, китайские власти научились манипулировать юрисдикцией как одним из ресурсов развития.

[4] В советской зоне цифры были значительно меньше, по понятным причинам. Американцы и англичане могли себе позволить вести неограниченную авиавойну и сбросить на Германию два миллиона тонн авиабомб, чтобы сберечь жизни своих солдат.

[5] Настолько, что англичане, имевшие право получить по репарациям ряд немецких предприятий – в том числе «Фольксваген» - предпочли не возиться с устаревшей рухлядью.

[6] Многие объясняли это расовой мистикой – «немцы так любят порядок, что у них всегда чистота, это у них в крови». На самом деле уровень благоустройства определяется уровнем инвестиций в инфраструктуру и их эффективностью. В ГДР этот уровень был самым высоким по соцлагерю.

[7] Вот несколько цитат из воспоминаний человека, заставшего «витрину социализма» в его апогее:

…В далёком 1983-ем немцы жили как в сказке, но были постоянно недовольны своей жизнью, часто ворчали, всё им было не так: пища в столовой невкусная, трамваи ходят редко, автобусы не выдерживают расписания и т.д. Представьте себе, каждый год городское правительство на бюджетные деньги издавало расписание движения городского транспорта, включая пригородный железнодорожный. Оно представляло собой пухленькую книжку удобного формата. У меня с собой в моей сумке всегда была такая книжка и я все три года моего там пребывания носил её с собой. Это было очень удобно, можно было доехать до любого места без задержек и ожиданий, так как весь городской транспорт чётко придерживался распорядка, прописанного в этой книжице. Задержка была не больше, чем на минуту. При этом надо учесть, что транспорт ходил круглосуточно, то есть, даже ночью можно было при необходимости доехать на общественном транспорте в любую точку города. Но интервалы движения ночью были, конечно, очень большие. То есть, сделано всё было прагматично, но очень разумно. На пунктах пересечения трамваи и автобусы ждали транспорт с пересекаемой улицы, так что с пересадками у загостившихся горожан проблем тоже не было. Больше всего меня поразила не забота городских властей о людях, а сам подход к решению жизненных проблем, который был основан именно на том, что если что-то нужно людям, то это должно быть сделано, вплоть до мелочей. Как-то я спросил у одного немца, зачем стоят поручни на небольшом пороге у входа в аптеку? "Иначе пожилым людям было бы неудобно"... последовал ответ. Сказано это было естественно, даже немного надзидательно, приблизительно так, как мы объясняем что-то малым детям. Поэтому я, живущий в условиях "развитого социализма" в Ленинграде, где даже дороги в гололёд не посыпаются песком и страдают от этого именно пожилые люди, почувствовал даже некоторое раздражение. "Ну и что из того, что они пожилые"- думал я - "наши русские старики цепляются и ползут, если хотят выжить". Должен похвалить себя, я очень быстро понял все достоинства такого государства и очень быстро перестал раздражаться на такие тепличные условия. Это произошло ещё и потому, что я сам почуствовал на себе все достоинства такой системы…

…Если вы встретили поздним тёмным вечером на улице такую шумную компанию, то могли спокойно продолжать наслаждаться звёздым небом. Никто бы вас не задел даже словом. Это было одно из "достижений сооциализма" на немецкой земле. Молодые девушки могли спокойно возвращаться поздно вечером домой с дискотеки, и у родителей никогда не возникало вопроса, не опасно ли это? А ведь в Дрездене в то время было очень много иностранных студентов и рабочих, в том числе из Африки или с Ближнего Востока, так как бедные страны расплачивались за продукты оптики и электроники рабочей силой. Но, видимо, общий миролюбивый общественный климат влиял на всех настолько положительно, что даже молодые люди невысокого образовательного уровня вели себя в рамках "восточногерманской" морали. Забегая вперёд, следует сказать, что буквально через месяц после объединения в 1989 году ни одна мать не отпустила бы свою дочь погулять вечером одну. Это стало уже опасно, так как исчез миролюбивый настрой, появилась нервозность, обусловленная неизвестностью будущего. Иностранцы, арабы и вьетнамцы, сразу стали агрессивными. Страну стало не узнать за какие-то пару месяцев.

Разумеется, это очень идеализированное описание. Но стоит заметить: идеализация возможна, когда есть что идеализировать.

[8] Например, одним из принципиальных положений Версальского договора 1919 года Германии было строжайше запрещено идти на какие бы то ни было союзы с Австрией, даже совершенно невинные. Когда немцы заключили с австрийцами таможенный союз, французы и чехи тут же наябедничали в Гаагский международный суд, и тот запретил им и это.

[9] À propos: есть все основания считать пресловутый «фашизм» в самом неприятном его аспекте – империалистическом – наследником не только «пруссачества», но и «австриячества», идейного наследия Остеррайха. Отношение к славянам у Гитлера было именно «австрийским».

Другим источником «антиславянизма» стали остзейские немцы, любимцы царской власти, обласканные ею и поставленные над русскими. Так, Альфред Розенберг, один из самых одиозных нацистских идеологов, руководитель Имперского министерства оккупированных восточных территорий (читай – СССР), родился в Ревеле (Таллине) и учился в Москве. Сама идеология Розенберга – это просто мировоззрение остзейцев, изложенное в письменной форме и приправленное туманными историософскими рассуждениями «для привлечения внимания».

[10] Столице Зальцбургского архиепископства, которое впоследствии стало частью Баварии. Австрийским гордд стал только в 1816 году.

[11] Хотя до определённого момента «германский» вариант работал и в Корее. До начала семидесятых годов уровень жизни в Южной Корее был ниже, чем на Севере. Режим Пак Чжон Хи сумел провести радикальные реформы именно потому, что необходимость что-то противопоставить Северу, казавшемуся грозным и при этом успешным, стала очевидной для всех.

«Земля наша велика и обильна». Часть 3

http://www.apn.ru/publications/article24447.htm

 

От кого охраняют Россию наши охранители? От русских!

(Окончание. Начало см. здесь и здесь)

Элита любого государства, что благополучного, что нет, всегда озабочена территориальной целостностью своей страны. Население — тоже. Потеря части территории и населения сделает государство намного слабее, народ — травмирует, а элита лишится части ресурсов и влияния в мире. Соответственно, элита и сама дорожит единством страны и учит тому же самому население. Учит разными способами, начиная от рациональных аргументов и кончая внушением и пропагандой.

Но благополучное государство беспокоится о своём единстве ТОЛЬКО по этим причинам. Элита же государства неблагополучного — типа маоистского Китая или современной Северной Кореи — имеет, кроме этих понятных резонов, ещё и другие, не столь почтенные. А именно, страх перед конкуренцией, страх перед тем, что другое государство, населённое тем же самым народом, продемонстрирует впечатляющие успехи и тем самым наглядно докажет, что избранная «основным» государством политико-экономическая модель порочна, а элита — неадекватна своим задачам и не имеет законного права на власть.

Каковы же мотивации российских элит? Увы, они не лишены указанной выше двусмысленности. Причём началось это не сегодня и даже не вчера.

Есть такая историческая загадка. Почему у России никогда не было заморских колоний?

У всех европейских государств они были, даже у мелких, вроде Бельгии с Голландией. А кому не досталось африканской земли или тихоокеанского острова — те о них мечтали и пытались ну хоть что-нибудь откусить от шарика. Например, Австро-Венгрия, которую часто сравнивают с Российской Империей, не имела заморских колоний, но всё время пыталась влезть хоть куда-нибудь. «Сухопутная» империя Габсбургов готова была взять под своё крыло Никобарские острова (откуда их попросили англичане), почти получила Северное Борнео (это многообещающее мероприятие пресекли, судя по всему, британские спецслужбы), потом пыталась купить у испанцев Западную Сахару, присматривалась к Соломоновым островам, и так далее. Впрочем, экспансия австрийцев шла и в северном направлении — как вы думаете, кому принадлежала и в чью честь была названа Земля Франца-Иосифа?

Но Россия заморских колоний не имела и даже не мечтала о них. Более того, когда предприимчивые русские люди (как правило, против воли российского правительства) пытались обустроиться где-нибудь за морем, российское правительство их порыв решительно пресекало. Аляска была продана американцам буквально за гроши. Конкретно — за 7,2 миллиона долларов, что эквивалентно нынешним 104 миллионам долларов[1]. То есть Аляску продали по цене менее пяти долларов за квадратный километр. В цену сделки входило и всё движимое и недвижимое имущество, находящееся на территории Аляски. Оплата проводилась не золотом, а безналичными долларами. Были ли эти деньги получены российским правительством, неизвестно — похоже, что нет. И, разумеется, правление Российско-Американской Компании ничего не знало о приготовлениях правительства к продаже Аляски: сделка готовилась тайно[2].

Повторимся: пять долларов за квадратный километр — вот она, красная цена «территориальной целостности».

Понятно, что русские поселения в Калифорнии были, как сейчас выражаются, «свёрнуты», а Российско-Американская Компания — та самая, которая спонсировала Крузенштерна — ликвидирована.

Впрочем, на это можно хотя бы сказать, что Россия отчаянно испугалась могущественной Америки, а Аляска была «ну такая пустая и холодная». Но когда наивный Миклухо-Маклай предложил Александру Третьему создать в Новой Гвинее «свободную русскую колонию» (в противовес Германии), его с таким предложением пнули из царского кабинета с такой силой, что он приземлился аж в Австралии. В Сиднее он устроился более чем замечательно, но вернулся в Россию и снова вышел с тем же предложением на высочайший уровень — с тем же результатом[3].

Так было всегда. Все предложения русских энтузиастов на тему освоения каких-либо оторванных от материнской территории земель наталкивались на абсолютно жёсткое «нет». Россия в лице её высшего руководства отпихивалась от заморских владений. Зато огромные силы и средства вбухивались в Польшу, Финляндию, Грузию. Эти необычайно ценные приобретения обошлось России очень дорого, причём во всех смыслах. На возню с поляками и чухонцами положили столько сил, жизней и ресурсов, что хватило бы на полноценную колониальную экспансию.

Причина столь решительного отказа от райских островов может быть только одна. Страх. Осознанный и ясный страх российского правительства перед тем, что райские острова придётся заселять русскими. Которые впоследствии могут отложиться от империи и создать хоть маленькое, но своё государство. Могущее, в свою очередь, послужить «смутительным примером» для остальных.

Похоже, что именно поэтому колониальную эпоху — самую блестящую в истории Запада, заложившую основы его могущества, сделавшую Европу абсолютным мировым лидером — Россия даже не проспала, а променжевала. Огромная страна, полная сил, сидела, скорчившись. в мёрзлом углу, пока народы Европы ковали своё будущее в тропиках, под огромными южными звёздами. Российские же властители боялись и глаза поднять на чудесные земли Юга. «Не надо нам, не надо ни злата, не серебра, ни каучука, ни шоколада, ни обезьян, ни попугаев, ни рабов».

Кстати о рабах. Сейчас Россия может гордиться, что русские цари не держали в рабстве ни один «чужой» народ. Однако с точки зрения государственной пользы, на которую так любят ссылаться разного рода «имперцы», завоз рабов в Россию было бы выгодным делом. Например, освоение Сибири и Дальнего Востока примерно теми же методами, которые применялись в США или Великобритании, шло бы куда быстрее. Тем не менее, чёрных рабов в России не было. Завезли, правда, прадеда Пушкина — и то не в качестве раба, а в качестве хозяина русских рабов… Впрочем, возможно, российские власти опасались, что теплолюбивые чернокожие повымерзнут. Но в рабство можно было бы обращать и местное население — что, повторяем, вполне соответствовало тогдашним европейским нравам. Однако нет: с местными племенами обращались далеко не самым лучшим образом, но вот покупали и продавали только русских крестьян[4]. Более того, на Урале, в Сибири и тем более Дальнем Востоке, люди были свободнее, чем в Центральной России: там не было крепостного права[5]. Напоминаем, что в Европе всё было наоборот — именно на новоосвоенных территориях широко применялось рабство, причём рабами были прежде всего туземцы… Но русским ни в коем случае нельзя было давать повод почувствовать себя господами над иными народами — наоборот, русские всегда должны были склоняться перед любыми чужаками, а господствовать разве что над другими русскими. Русскому помещику дозволено было иметь русских крепостных, нерусскому — тем более, но вот чтобы русский господствовал над нерусскими, пусть даже над самыми убогими и примитивными — этого было «нельзя давать и понюхать». «Чтобы и прецедента такого не случалось».

При этом желание и способность господствовать у русских были. Позволю себе только одну цитату:

Нередкими становились случаи захвата не только земли, но и скота, что приводило к вытеснению казахов на новые места или даже за пределы Российской империи. «Обмануть киргиза, подстрелить его — самое обыкновенное для переселенца дело», — писал будущий известный историк Е. Шмурло. Русские крестьяне, признавал Г.К. Гинс [чиновник Переселенческого управления], часто относятся к казахам с высокомерием и даже с жестокостью. «Это презрение доходит иногда до полного отрицания в киргизах человеческой личности. Бывают на этой почве случаи бесчеловечной и бессмысленной жестокости: крестьяне безжалостно убивают киргизов и не чувствуют угрызений совести. ...Русские мужики, заражаясь духом завоевателей, нередко теряют здесь своё исконное добродушие, а с ним и ту детскую добродушную улыбку, которую так любил Л.Н. Толстой... Они заражаются столь распространённой на окраинах с полудиким населением жаждой наживы, привыкают к эксплуатации, отвыкают от гостеприимства, — они часто делаются неузнаваемы.

(Анатолий Ремнёв, Наталья Суворова. «Русское дело» на азиатских окраинах: «русскость» под угрозой или «сомнительные культуртрегеры» // Изобретение империи: Языки и практики. М., 2011. С. 180).

Однако российская власть сделала всё, чтобы сохранить на лице русского народа детскую добродушную улыбку — мужичкам не давали «хозяйничать». Не давали до того, что в русском языке само слово «хозяйничать» (быть хозяином) имеет резко негативную окраску: «хозяйничать» означает «самоуправствовать», и обязательно «дурно и незаконно, не по праву». Что и естественно — ведь хозяйничать русским нельзя!

Зато отдать русских под власть каких-нибудь инородцев, господствующих и угнетающих — на это российская власть всегда соглашалась, с охотой или без охоты. Более того — она терпела (или даже поощряла) инородческое угнетение русских на собственной территории. Например, в Прибалтике, где русских угнетали всю дорогу, и без царя, и добезцаря — только добезцаря это делали не эстонцы с латышами, а остзейские немцы, которым доброе российское правительство выписало огромные привилегии и всячески их ублажало, умасливало и возвышало. Когда же один высокопоставленный русский чиновник, возмущённый этой системой, описал сложившуюся практику унижения русских в своих «Письмах из Риги», государь император Николай I потребовал у крамольного автора личных объяснений, после чего чуток подержал его в кутузке, а потом вышвырнул в Симбирск. Объяснил, так сказать, наглядно.

Теперь мы несколько лучше понимаем суть заботы о «территориальной целостности». Она состоит совсем не в охранении каждого сантиметра российской земли. Российское начальство всегда смотрело на территорию без особенного трепета. Это всего лишь земля, на которую наша власть смотрит не просто как на ресурс, а как на ресурс не слишком ценный. Мало где к своей земле относились с таким демонстративным пренебрежением, как в России.

Это и неудивительно. Россия расширялась не столько благодаря усилиям центральной власти, сколько вопреки им. Люди бежали от угнетающей власти, а та их догоняла, тем самым расширяя пределы отечества. Расширяя без охоты, по необходимости.

Известно, что первым деянием, положившим начало расширению России до её нынешних пределов, было завоевание Сибири. Однако инициатива исходила не от московского правительства. Причиной завоевания было то, что сибирский хан Кучум задел интересы купцов Строгановых, которые снарядили экспедицию Ермака Тимофеевича. Московская власть была буквально втянута в сибирскую авантюру — когда уже стало очевидным, что русские в Сибирь пойдут, под рукой московского царя или без неё. Страх перед созданием Сибирской Руси заставил московских царей войти в дело. «Не можешь воспрепятствовать — возглавь». Впрочем, каково было истинное отношение государства к новым землям, было наглядно продемонстрировано Петром Первым. В 1721 году в Петербурге был повешен первый губернатор Сибири, князь Матвей Гагарин. Официальное обвинение было — коррупция и непотизм. В петровском царстве такое обвинение воспринималось в массах с пониманием. Однако истинная причина была другой: князя подозревали в попытке «отложиться», создать независимое русское государство. Скорее всего, обвинение было ложным, а признание выпытанным (князя перед казнью долго истязали) — просто московская власть очень боялась подобного развития событий… То же самое, но с усилением, можно сказать об освоении Дальнего Востока русскими «землепроходцами».

Что ж касается завоевательных планов самого государства, то они были направлены на совершенно другие земли — прежде всего западные и южные: Польша, Прибалтика, Украина. Более того, чем менее «русской» была земля, тем привлекательнее она казалась. Бесконечная возня с Польшей, Прибалтикой и Финляндией тому подтверждение.

В настоящее время Россия полностью все эти территории, за обладание которыми было пролито столько крови и заплачено столько золота, утратила. Причём на этих территориях не возникло русских государств, как возникли «британские» государства в Америке, Австралии и Новой Зеландии. Эти территории не пополнили собой русский мир, а стали оплотом мира антирусского.

Нет, мы не хотели бы демонизировать российскую власть in toto. Но мы можем с основанием говорить о том, что власть в России всегда осознавала свою отчуждённость от русского народа, и всегда понимала, что любая другая власть была бы более популярна. «Русским ты мил не будешь» — знал за собой любой владыка земли Русской — «разве только насильно».

Конечно, острота этого самоощущения была разной. Иногда она ослабевала. Особенно он ослабел в конце XIX века, когда российское государство, казалось бы, вышло на путь устойчивого развития, и к тому же изрядно обрусела. В шестидесятых годах позапрошлого века она даже замахнулась на некое подобие колониального проекта — на Желтороссию, то есть присоединение Кореи и северного Китая. Проект был свёрнут после известной записки графа Витте, заканчивавшейся словами: «Я с трудом представляю себе появление в Российской Империи трёхсот миллионов новых подданных, имеющих иной язык и вероисповедание. Но дело даже не в этом. Присоединение Китая к России со временем неизбежно будет означать присоединение России к Китаю». Для сравнения: англичанам и в голову не пришло бы, что присоединение Индии к Великобритании «со временем» означает присоединение Великобритании к Индии. Однако quod licet Iovi, non licet bovi: что британской короне здорово, то российской администрации смерть. Так или иначе, проект был свёрнут, что оказалось и к лучшему, поскольку высвободившиеся средства были вложены в освоение Приморья, в частности — в строительство Владивостока… Но это был конец девятнадцатого века, «время великих русских надежд». В двадцатом случилось то, что случилось. Советская власть была антирусской по определению, и, соответственно, отчётливо понимала, что держаться она может только за счёт безальтернативности: русские не должны даже и видеть иного мира, кроме советской сермяги.

А что представляет из себя наш нынешний россиянский патриотизм?

Чтобы это понять, достаточно послушать любого нашего патриота — из тех, кто особенно озабочен «территориальной целостностью» России. Я мог бы приводить соответствующие высказывания страницами, но пощажу терпение читателя и ограничусь всего лишь одним-единственным примером: патриотическими выступлениями известного телеведущего Максима Шевченко, который отличается в этом отношении особой приверженностью делу защиты территориальной целостности России.

В своём недавнем выступлении в Общественной Палате господин Шевченко призвал к принятию законов, запрещающим даже обсуждение темы распада России: «тех общественных деятелей, которые официально с экранов телевизоров, по радио или в статьях призывают отделить какую-либо часть российской территории, нужно считать преступниками, посягающими на территориальную целостность страны». В качестве меры пресечения подобного мыслепреступления он предложил двадцатилетнее тюремное заключение[6]. Не останавливаясь на этом, он предлагает и иные средства сохранения территориальной целостности Российской Федерации, включая, к примеру, такие, как «разбавление» русского населения России азиатами и скорейшее предоставление азиатам всех возможных прав и привилегий:

Я считаю, что приток в страну азиатского населения — это позитивное явление. Он увеличивает дистанцию между нами и Евросоюзом, а, стало быть, служит фактором сохранения территориальной целостности РФ.

С востока России никогда ничего не угрожало со времен монголов. Да и то вопрос, было их появление угрозою территориальной целостности или же фактом преодоления территориальной раздробленности. Потому что именно монголы создали огромное государство, подчиненное единому политическому центру.

Европа сегодня является мировым центром сатанизма и проповедует все противное человеческой природе — браки содомитов, превосходство денег над здравым смыслом, запрет религиозным людям на предписанную им одежду и т.д. Поэтому все общение с Западом нужно ограничить форматом внятных экономических, политических и социальных отношений, в остальном же в интересах России предельное отдаление. С этой точки зрения я приветствую возвращение к статусу огромной евразийской державы как союза народов. Только к руководству этой страной нельзя допускать элиты, органически враждебные народам этого пространства. Наши элиты должны быть делегированы самими народами как субъектами истории для того, чтобы эту историю созидать. А вовсе не олигархами, представляющими отдельные этнические группы.

Приток азиатского населения очень позитивно скажется на будущей судьбе моей страны. Только не в рабском униженном виде, как это происходит сейчас, а в качестве полноценных граждан, осознающих свою гражданскую позицию, свои гражданские права и свою гражданскую ответственность. Чем больше в России будет азиатского населения, тем дальше мы будем отходить от Запада, от так называемого «золотого миллиарда».

Здесь всё проговорено настолько ясно, насколько это вообще возможно. И нетрудно понять, чем именно продиктованы эти слова — всё тем же страхом. Страхом перед русским народом. Страхом, который шепчет, что российская власть неспособна управлять русскими, какими они есть, и нуждается в качестве подданных в покорных азиатах, которые будут «носить предписанную им одежду» и не петюкать.

Разумеется, не все столь же откровенны. Но даже тогда, когда наш патриот пытается воззвать к чему-то позитивному — например, когда начинает объяснять, что если Россия расколется, то её осколки станут слабыми, ничтожными, подвластными чужому влиянию, будут поглощены иными государствами — то за каждым его словом, как правило, прячется всё тот же страх. Ведь боится-то он именно того, что какому-нибудь кусочку расколовшейся России удастся УСТРОИТЬСЯ. И весь мир — в том числе и русские по всему миру — увидят, что проклятие российской истории, вечное-бесконечное «земля наша велика и обильна, а порядку в ней нет», может быть преодолено.

И, понятное дело, охранительство такого толка провоцирует самый натуральный сепаратизм. Многие неглупые люди, столкнувшись с «шевченковской» любовью к Родине, говорят себе: уж если эти гады, мечтающие сажать нас в тюрьмы, а нашу землю отдать азиатам, так боятся раскола страны — пусть же она поскорее расколется на сто частей! Хоть кому-то да повезёт, хоть какие-нибудь русские (может, в Калининграде, может, во Владивостоке) сумеют зажить по-человечески. А там, глядя на них, и остальные подтянутся. И да здравствует Остров Крым, и Локотьская республика, и непременно чтобы объявить Новгород вольным городом.

Я к этим мечтаниям отношусь скептически, о чём, наверное, напишу в отдельной статье: не стоит смешивать темы. Пока же подведём промежуточные итоги.

Территориальная целостность страны — несомненно, ценность. Но не россиянским «имперцам» о ней рассуждать. Когда они блажат о «единстве страны» и воют-сокрушаются о её неизбежном-де крахе в случае реализации русскими своих прав, они беспокоятся не о сохранности наших территориальных приобретений, а об удержании русских в униженном и подчинённом положении. Они готовы шантажировать нас распадом страны, пугать, стращать, корчиться, лишь бы не дать русским даже и подумать о том, кому наша великая и обильная земля принадлежит.

Так вот. Цель русских — ВЕРНУТЬ ЭТУ ЗЕМЛЮ СЕБЕ. Целиком или частями — как получится. Но в любом случае этот вопрос мы будем решать без самозваных охранителей нашей земли от нас самих.

Примечания

[1] Для желающих поспорить: пересчитывать можно по-разному. Я исхожу из наиболее распространённой версии пересчёта, приведённой, в частности, в Википедии.

[2] Маленькая деталь: после продажи Аляски русские купцы по всей стране неделю пили горькую: многие из них могли выложить аналогичную сумму из собственного кармана.

[3] При этом нельзя сказать, что царская власть относилась к учёному плохо: так, его потомки получали российскую пенсию до 1917 года включительно. Дело было именно в отношении к его проекту.

[4] При этом все остальные антигуманные практики, тождественные европейским, в России применялись вовсю – например, использование каторжников и ссыльных для освоения новых территорий практиковалось ровно по тем же лекалам, что и в гордой Британии, охотно использовавшей каторжан для освоения колоний. Более того, здесь российские власти до того преуспели, что слово «Сибирь» стало известно в Европе именно как место ссылки.

[5] Не говоря уже о Польше или Финляндии, которым на блюдечке подавали такие права, о которых русские и не слыхали. Но даже в среднеазиатских владениях России никто и не пытался закрепощать людей – «что вы, как можно».

[6] Правда, пока только «для госслужащих». Впрочем, он же в том же выступлении выразил восхищение тем, что в США чиновников, говорящих об отделении тех или иных штатов от союза, могут приговорить к смертной казни. Я не знаток законодательства Соединённых Штатов, но, насколько мне известно, ни один американский чиновник по этой статье не пострадал.

 

Национал-демократы в гостях у национал-монархистов  

http://ssznp.livejournal.com/88306.html



23 июня в Санкт-Петербурге в конференц-зале гостиницы «Метрополь» прошла встреча с редакцией журнала «Вопросы национализма» во главе с его главным редактором, известным публицистом и общественным деятелем Константином Крыловым.
 

Кроме К.Крылова в Северную столицу прибыли его коллеги по журналу и соратники по Русскому Общественному Движению: Сергей Сергеев, Владимир Тор, Павел Святенков, Наталья Холмогорова, Надежда Шалимова и Алла Горбунова. Встреча прошла по приглашению Русского имперского движения и политолога Николая Бондарика, который выступил в роли ведущего встречи и участника последующих дебатов.

Напомним, что Русское Общественное Движение (РОД) (и  журнал «Вопросы национализма») является на сегодняшний день самым ярким выразителем национал-демократической идеологии.

Перед началом встречи московские гости были приглашены руководством РИД в ресторан «Метрополь» на обед, во время которого «стороны» обсудили насущные вопросы современной политической ситуации и деятельности русского национального движения.

В 19 часов организаторы и гости переместились в конференц-зал. Встречу посетило около 70-ти человек. Московские гости привезли большое количество журналов «Вопросы национализма», которые были преподнесены в подарок всем желающим.

По плану встреча началась с презентации журнала. Члены редколлегии по очереди выступили с кратким словом. Константин Крылов и его коллеги поведали собравшимся об истории создания и концепции журнала, который сегодня является, пожалуй, лучшим печатным органом русских националистов, несмотря на свою подчеркнутую академичность (а может и благодаря ей). Сергей Сергеев отметил очень важную роль интеллектуалов в русском национальном движении.

 Далее все желающие смогли задать московским националистам свои вопросы и получили на них развернутые ответы.

«Нацдемы» детально и обстоятельно осветили кавказский (призывов отделить северокавказские республики не прозвучало) и украинский (К.Крылов четко заявил о том, что малороссы являются ветвью Русского народа а т.н. украинский «национализм» - враждебное нам явление) вопросы и возможные способы их решения.

Ставились вопросы о понимании «нацдемами» понятий демократии и либерализма (Крылов считает демократию инструментом выражения воли большинства, а либерализм – всяческих меньшинств), и в этом контексте - о перспективах национального подъема в Европе и проецировании общеевропейской ситуации на российские реалии.

Прозвучал вопрос о правопреемственности будущего русского национального государства, ответ на который является очень важным для нас, национал-монархистов.

Крылов заявил, что последним полностью законным государственным образованием русского народа он считает Российскую Империю, а последним легитимным правителем России – Императора Николая II. Напомним, именно такая позиция была озвучена русскими монархистами в Декларации русского национального суверенитета, принятой на Всероссийской Имперской Ассамблее 12 июня сего года.

Однако, отметил Крылов, это вовсе не означает, что международные договоры, подписанные СССР и РФ, на которых базируется современное международное положение России, должны потерять свою значимость. Крылов привел пример Польши, которая после краха коммунистического режима ведет свою легитимность от правительства Пилсудского, но при этом не собирается отдавать ни сантиметра своей территории, приобретенной ею по итогам Второй Мировой войны.

Наталья Холмогорова рассказала о правозащитной деятельности Русского Общественного Движения. По ее словам, пять лет назад слово «правозащитник» было для националистов ругательным (потому что ассоциировалось со всякой антирусской сволочью), а русская правозащита казалась чем-то диким и невозможным.

Первым делом РОД стала защита русской девушки А.Иванниковой, которая вынужденно убила насильника-кавказца. Только в результате вмешательства русских правозащитников уголовное преследование русской девушки было прекращено.

Сегодня РОД небезуспешно помогает обвиненному в убийстве «мирных чеченцев» русскому офицеру Аракчееву, воронежскому крестьянину Александру Кулешову, зарезавшего избивших его беременную невесту пьяных милиционеров, и другим русским людям, преследуемым этническими бандитами или бандитским государством.

Холмогорова также рассказала о направлениях деятельности и помощи РОДа: поиск адвокатов, сбор средств, информподдержка (благодаря РОД многие дела становятся резонансными) и призвала заниматься правозащитной деятельностью националистам в других городах.

Так или иначе, присутствующие сошлись на том, что пока в России существует антирусский политический режим, все имеющиеся вопросы и проблемы решить до конца невозможно. Крылов подчеркнул, что он и его коллеги являются легальной политической частью русского национализма и ведут борьбу доступными в этом плане средствами, что, конечно, не значит, что иные способы не имеют право на существование.

После перерыва, как и было запланировано, началась, по выражению Николая Бондарика, «битва демократов с империалистами». В дебатах со стороны национал-демократов выступили Константин Крылов и Владимир Тор (позже к ним присоединился и Сергей Сергеев), со стороны национал-монархистов или «имперцев» - Николай Бондраик и публицист, член Главного совета Союза Русского Народа Дмитрий Саввин.

«Нацдемы» сразу же противопоставили русскому национальному государству империю, заявив, что это понятие уже давно дискредитировано всякими «кургинянами и прохановыми», призывающими к строительству неких «запредельных» имперских проектов на костях русского народа.

Национал-монархисты настаивали на том, что именно империя является единственно возможной формой существования русского национального государства, пригодной и для реализации высокой миссии, и для сытого и зажиточного существования. По определению Н.Бондарика, империя – это господство русской нации на всей территории исторической России.

Апологеты национал-демократии сделали упор на критику существовавших недостатков Российской Империи (Сергеев заявил, что Российская Империя вовсе не была государством русского народа). Основной «антиимперский» аргумент «нацдемов» состоял в том, что всякие разговоры об империи сегодня неактуальны: нас должно заботить элементарное выживание русского народа, а не мечты о великих идеях и проектах.

Монархисты в основном говорили об имперских традициях и институтах русской государственности, заложенных еще в средневековье, без ориентации на которые строительство национального государства с нуля будет фатальной ошибкой.

В ходе дискуссии, несмотря на весьма острые противоречия в оценках и мировоззрении, стороны все-таки сошлись во мнениях. «Имперцы» подтвердили, что имперский центр, конечно же, не должен кормить окраины и выгодополучателями российского государства должны быть прежде всего русские. Нацдемы согласились с тем, что Россия теоретически может быть и империей, если эта империя будет действительно русской и для русских.

«Битва демократов и империалистов» получилось весьма динамичной и острой. Видеозапись будет предоставлено вниманию читателей по мере готовности.

Русское имперское движение еще раз благодарит дорогих московских гостей за визит и интересную встречу. Практика показала, что, несмотря  на неоднозначные отношения и даже порой противоположные подходы в идеях и оценках, в двух «фракциях» русского национального движения («нацдемов» и «имперцев») присутствуют некие прогрессивные части, которые склонны скорее не к антагонизму, а к солидарности и союзничеству в интересах общей Цели – построения государства русского народа.

 

Здесь  -   видео    встречи  в  Питере:

http://sm-sergeev.livejournal.com/66815.html

 

 

Калашников Максим  Второе издание «демократии» - колониальный либерализм в этнически чистом государстве

15.06.2011

http://forum-msk.org/material/society/6530202.html

 

Какой проект нам предуготовлен?

Развалить «недоразваленную империю» - РФ. Создать этнически чистое русское государство (государства). Но не тронуть главных выгодоприобретателей геноцида-разграбления страны в 1991-2011 гг. Помочь им уйти от возмездия и конфискации награбленного.

В итоге мы должны деградировать дальше, превратившись в СНГ-2, «национал-демократическими» частями коего управляют все те же лица, что и сейчас - но уже чисто извне. Из Лондона, из оффшоров, из Ниццы.

Вот тот «проект будущего», который сейчас нам готовят, выпячивая и всячески раскручивая знаковые фигуры: Белковского, Кашина и Навального.

 

БЕЛКОВЩИНА: ПОПЫТКА АНАЛИЗА

Проанализируем программно-установочную речь фактического идеолога русской национал-демократии Станислава Белковского 10 июня, произнесенную им 10 июня 2011 г. в РСПП (где одна аренда зала влетела в крутую копеечку). Послушайте ее сами - http://www.youtube.com/watch?v=ABN97CjLMGs&feature=player_embedded

Это тем более важно, если учесть: то, что говорит Белковский, скоро так или иначе повторят деятели и знаковые фигуры «русской» национал-демократии: К.Крылов, М.Ремизов, П.Святенков, В.Тор-Кралин, Русский гражданский союз, журнал «Вопросы национализма»  и т.д. И, скорее всего (в ближайшем будущем) - Навальный.

В чем главные «гвозди» в речи Белковского? Во-первых, модернизация не связана с научно-технической инноватизацией, они могут быть полностью оторваны друг от друга. Во-вторых, главная модернизация - это демократизация западно-либерального типа. Будет, дескать,  у нас демократия - все самым магическим образом устроится, власть будет исходить от мудрого народа. А главная причина того, что либеральная (западного типа) демократия в РФ провалилась - в том, что у нас нет русской этнической однородности. Вот если доразвалить РФ, отделив мусульманские регионы - все станет хорошо. Шаг, конечно, болезненный, но необходимый...

Как воспринимать эту наглую ложь? Именно как беспардонное манипулирование мозгами изрядно отупевшей постсоветской публики. С научной и чисто эмпирическо-практической точки зрения положения Белковского не выдерживают никакой критики. Взять хотя бы тезис о модернизации. Никто не спорит с тем, что невозможно сводить все развитие к процессу научно-технических усовершенствований. Новым технологиям всегда потребны и соответствующие общественные институты, нужная ступень развития общества. Невозможно, в самом деле, развивать ИТ в социуме, где господствует пирамидальная иерархия, где «я - начальник, ты - дурак». Невозможно появление авиации, железных дорог и электрической связи (телеграфа) в обществе с феодальными порядками и раздробленностью.

Но тезис Белковского об отсутствии связи между научно-техническими новинками и развитием общества-социума откровенно реакционен, мракобесен и попросту глуп! Новые технологии означают развитие новых производительных сил, появление новых производственных отношений и новых сил в социуме, претендующих на власть и собственность. Это знает всякий, кто изучал диалектический и исторический материализм, а вернее - продолжение гегельянства. Базис общества - его производительные силы, надстройка - всякие там институты власти, собственности, политики, права, культуры. Развивается базис - изменяется (или ломается) надстройка. Надо ли говорить о том, какие колоссальные изменения в обществе-социуме вызвали в свое время такие научно-технические новинки, как приручение лошади, железная металлургия, стремена, компас, книгопечатание, огнестрельное оружие, паровая машина, железные дороги? Такие, как двигатель внутреннего сгорания, электроэнергетика переменного тока, авиация, ядерная энергия, ракетная техника? Как изменили мир и человеческое общество те же компьютеры с Интернетом и мобильной связью? Черт побери, даже латексный презерватив и противозачаточные таблетки - и те вызвали тектонические сдвиги в судьбе рода людского!

Теперь слова о реакционном буржуазном идеализме приобрели для меня вполне осязаемое воплощение. Разрывая связь между развитием общества (что Белковский и другие западоиды сводят к термину «модернизация») и инноватикой как таковой, деятели «русской нацдемовщины» втихую, неявно стараются нам внушить: можно, де, модернизироваться и строить демократию при экономике «сырьевой трубы» и при закупке всего сложного за рубежом. А наукой, техникой и новой индустриализацией, выходит, можно и не «заморачиваться». Главное - демократию учредить и доразвалить РФ. Ох, не зря я терпеть не могу слово «модернизация»! Прав Юрий Крупнов: нужно изничтожить это слово и говорить о РАЗВИТИИ. Ибо модернизация означает одно: заимствование всего у Запада. (А на Западе, кстати, никакой модернизации нет: он - в реакционном и деградационном «постмодерне», он покатился назад).

Столь же идиотичен и тезис о том, что если мы обеспечим этническую однородность социума (русскую), то сможем сразу сделать демократию западного типа. Напрочь отрицается то, что никакая однородность (пусть даде все в стране будут только русскими) и никакая демократия с равенством всех перед законом невозможна при том неописуемом имущественном расслоении, что господствует у нас сейчас. В итоге тех самых «реформ», проводившихся западоцентричными либералами (Гайдар, Чубайс, примкнуший к ним Немцов и вся шатия того же рода в последние 20 лет) образовалась чудовищная структура обшества. Небольшие «верхи» (0,2% семей), владеющие семьюдесятью процентами нацбогатства - и подавляющее нищее меньшинство, которое не имеет практически ничего. Между маленькими верхами и огромными низами - пропасть. Совсем крошечная прослойка (не более десяти процентов) среднего класса. По числу долларовых миллиардеров РФ - на пятом месте в мире, по числу миллионеров - где-то в самом хвосте. РФ - страна в основном бедных и нищих. Это и есть следствие сверхконцентрации богатства в руках немногих, совершенной бандами Ельцина и Путина. При этом «концентраторы» («элита») - чисто торгово-сырьевая и коррупционная, кучкующаяся вокруг «трубы». Все прочие общественные силы, которые могли бы соперничать с этой «элитой» (промышленники, машиностроители, представители высокотехнологичного сектора) уничтожены или низведены до ничтожества деиндустриализацией и умелой политикой удушения всякого реального производства налогами, сверхдорогим кредитом и коррупцией. В этом - весь смысл правлений «демократа» Ельцина и «государственника» Путина. Медведев тоже в ту же степь норовит переть.         

 

ТУПИК

Такая структура экономики и общества полностью обесценивает этническую однородность. Сырьевые и коррупционные верхи в такой стране, будь они хоть на 150% русскими и избавленными от абрамовичей, весельбергов и ротенбергов, все равно окажутся абсолютно враждебными остальным русским. Ибо у них - вся собственность, и они боятся того, что их сограждане на свободных выборах проголосуют за тех, кто эту собственность отнимет. За тех, кто начнет развивать сложную промышленность и агропром, приводя к власти конкурирующие элиты. С другой стороны (хоть посади на начальственные посты в РФ сплошь русских), сырьевая экономика делает верхушку ориентированной только на Запад. Ибо центр образования цен на сырье - там, там - основные рынки сбыта. Поэтому даже трижды русские начальники при нынешней структуре экономики будут связывать свою судьбу не с родиной, а с Западом. Они там станут детей учить и активы держать.

Потому у нас всякая верхушка будет антинародной, антирусской. Она неминуемо приватизирует государство, подавит народ и установит свою олигархическую «хунту». В примитивной сырьевой экономике со сверхконцентрацией собственности невозможны ни самоуправление, ни демократия, ни свободные выборы.

Раздели РФ на русские республики, введи принцип субсидиарности налоговой системы (оставление большинства налоговых сборов на уровне регионов - программа Русского гражданского союза) - и ты получишь ТО ЖЕ САМОЕ. На обломках РФ воспроизведется все та же уродливая Антистистема с антинародными «элитами» трубы и воровства. Разве что сырьевые регионы станут еще богаче, а несырьевые (и самые густонаселенные русскими) - еще беднее. По сути дела, это означает новый геноцид русских, но уже под вопли и заклинания об «установлении русского национального государства».

Сводя все к проблеме исключительно этнической однородности, Белковский и нацдемы нагло врут. Занимаются откровенным мракобесием. Зачем? И чей это социальный заказ? Кто вообще двигает Белковского, Навального и их собратьев по разуму вперед? Откуда тот же Белковский находит большие деньги на свою крайне недешевую и затратную деятельность?

Попробуем разобраться. И очень быстро придем к выводу: нынешние лозунги и программы «русской национал-демократии» - это один к одному программы и кричалки «Демократической России» 1990 года. Только с налетом русского национализма. Вспомним, что нам тогда втюхивали всякие собчаки, поповы, старовойтовы, гайдары и прочие! Мол, установим демократию западного типа, все приватизируем, развалим СССР («тюрьму народов») - и все будет в ажуре. Уже к весне построим изобильный капитализм. За 500 дней. Чем это кончилось? Тем, что твари, звавшие нас на борьбу со смешными по масштабам коррупцией и привилегиями коммунистической верхушки страны, пришли к власти - и распилили огромную державу, отдав ее по кускам самой беспардонной олигархии. Учинили такую коррупцию, что даже сгнившей КПСС не могла присниться. Установили полностью тупиковую экономику и структуру общества.  

 Теперь нас завлекают русской национал-демократией, толкая к развалу РФ. Перед нами - нынешняя попытка подновить полностью протухший товар (либерализм западного толка), изготовив генетически модифицированный продукт (нацдемовщину, скрещение Белковского с Навальным) - и снова впарить все это дурному электорату. Облапошив его так же, как в в начале 90-х. От того, что СССР и КПСС заменили на РФ и «Единую Россию», суть не меняется. Даже политтехнологии пошли в ход столь же примитивные, как и 20 лет назад.  Так и хочется спеть: «И Ельцин -такой молодой, и юный декабрь впереди...»

Даже положение Стаса Белковского как  главного  идеолога, гуру и организатора русской национал-демократии не только анекдотично, но и закономерно. Да, на первый взгляд смешно: главный русский нацдем - чистокровный еврей. Это как если бы гуру израильского национализма выступил бы какой-нибудь Иванов Святослав Коловратович. Или идеологом англосасконского  белого движения  заделался бы Мустафа бен Ибрагим. Но на самом деле все закономерно, вскрывая почти явное издевательство режиссеров нынешнего шоу над современными русскими. Вы, бараны тупые, уже пошли за нашими подставными и в 1991-м, и раньше - пойдете и теперь. Ибо вы - разобщенные глупцы. 

Кстати, обратите, насколько много среди идеологов нынешней русской нацдемовщины людей  кровей как раз не русских, а сродственных Белковскому. Но, как говорится, нынешний национал-демократический пипл хавает - и ладно...      

 

ЕВНО АЗЕФ НАШИХ ДНЕЙ

Боже упаси меня считать Станислава Белковского тупым и недалеким! Белка - человек с интеллектом огромной силы. С удовольствием читаю его разоблачительные, критические книги и статьи. Но только не его рецепты на будущее. Я уверен в том, что крайне умный и талантливый еврей (успешно оседлать русский демократический национализм -  не всякому дано!), Белковский в своем докладе 10.06.2011 нес с умным видом откровенную чушь. И нес ее совершенно намеренно, с сугубо манипулятивными целями. Чтобы лохов разводить. Ибо та логика, что была изложена мною в критической части, прекрасно известна Белковскому. Он думает точно так же, как и я - это видно из его многих работ по анализу нынешнего положения РФ. Но если Максим Калашников выступает за реальное исцеление русских и их страны, то Белковский с его командой - за наше окончательное уничтожение. Под флагом «русской» национал-демократической революции.

У меня, если говорить языком недавнего красного прошлого - на всякую контру нюх хороший. Белковский и его сообщество делают все, чтобы просто намертво отчеканить в башках электорального стада: корень бед - в этнической неоднородности, главное - доразвалить РФ по образцу СССР. А дальше, мол, наступит рай и благорастворение воздухов. Ибо твой главный враг - не «элита», созданная государственным мародерством 90-х, а злой чечен. Ты, тупое стадо русо-расеян, развали еще раз страну. Нам на благо...

Так и вспоминается карикатура пятнадцатилетней давности из старой «Дуэли». Два человека с характерной внешностью - в ермолках - сидя на карте РФ напротив друг друга, двигают широко расставленными руками две массы маленьких фигурок. У одной знамя - русские, у второй - мусульмане. Массы сейчас схлестнутся в кровавой свалке. И подпись под рисунком - «Война цивилизаций». 

Присмотритесь внимательнее к С.Белковскому. Он - почти полная реинкарнация Евно Азефа, печальной памяти организатора эсеровского террора в России начала ХХ века, и одновременно - агента царской охранки. Впрочем, агентом чего и кого был Азеф на самом деле - понятно. Там игра шла на уровне куда повыше, чем охранка. Броьте взор на Белковского: те же бычьи глаза навыкате, те же красные, смачно-полнокровные губы. Тот же мощный ум вкупе с организаторскими способностями и невесть откуда (невесть?) взявшиеся деньги на поддержку новой русской революции. Ну что, вы таки готовы к управляемой нами революции? 

Белковский - поистине титан нынешнего русского нацдемства. Оно уже сложилось, говоря языком Переслегина, в некий динамический сюжет, повторяющий и русскую трагедию начала ХХ века, и катастрофу 1991 года. Чтобы понять, как будет действовать русское нацдемство, мне лично достаточно отслеживать всего несколько «реперных точек». Выступления Белковского, Олега Кашина, Константина Крылова, Ревзина (из «Коммерсанта»), Русского гражданского союза и журнала «Вопросы национализма», а также - Навального.  Можно также иногда изучать то, что творят Павел Святенков, Тор-Кралин и другие фигуры нацдемов второго плана. 

Прослеживается четкая связь схемы «Белковский - русские национал-демократы», и все более явна связка «Белковский-Навальный». Стоило раскрученному покушением и последующей публичной симпатией президента Медведева Кашину (внешне - просто либералу, а не националисту) заявить о том, что РФ - недоразваленная империя (выступление в клубе «Цвет ночи»), как ту же мысль немного спустя усиливает и развивает Белковский. Который все время хвалит Навального и прочит его в новые русские нацлидеры. И при этом Навального «пиарят» откровенно антирусские силы: радио «Эхо Москвы» (где выступают все шишки, приезжающие из США), радио «Свобода», газета «Ведомости». Сам же Навальный  боготворит Гайдара и привечает Машу Гайдар, которая едет на год в Йельский университет, где уже успел постажироваться сам Навальный.

Схема динамического сюжета оказывается еще полнее: «Белковский-нацдемы-Навальный-Госдеп США-администрация Президента РФ».

В московском экспертном сообществе давно знают, что Белковский до недавних пор держал на зарплате крупных идеологов русского нацдемства: К.Крылова, М.Ремизова, П.Святенкова. Он финансировал излюбленный сайт нацдемов и «уменьшительных русо-националистов» - центральный АПН.ру. Потом, правда, у Белки деньги на АПН иссякли, но факт финансирования был. Равно как и издание дорогого «Стратегического журнала» и содержание Белковским столь же недешевого Института национальных стратегий (ИНС). С роскошным офисом на Пушкинской-Дмитровке еще в 2005-м. Именно в 2008-м «Стратегический журнал» манифестировал идеологию нацдемов (март, 2008).

Да еще наш Азеф-2 содержал экспертный экономический институт Кричевского, выплачивая зарплаты, номинированные в долларах. То есть, Белковский тратил средства, исчисляемые сотнями тысяч долларов в год (миллионами рублей) еще совсем недавно. Иными словами, у Белковского тогда был обильнейший ВНЕШНИЙ источник финансирования. Причем в условиях «путинского тоталитаризма». При запрете на финансирование неправительственных организаций в РФ из-за рубежа. Догадайтесь, откуда у Белки деньги? На политтехнологиях не заработаешь: управляемая демократия на дворе. Значит, либо ему деньги давала сама власть РФ (некая ее часть, ратующая за нацдем-вариант будущего), либо же деньги шли из-за рубежа. Причем от сил, с которыми Путин и Медведев ссориться боятся.

Впрочем, почему я говорю в прошедшем времени? Белковский и сегодня обладает большим финансовым ресурсом. Ему дали возможность развернуть интернет-телеканал «ФСБ» на сайте популярнейшей газеты «Московский комсомолец», что невозможно без санкции высших иерархов РФ. На какие-то денежки выходит нацдемовский журнал «Вопросы национализма», вокруг которого кучкуются вчерашние сотрудники Белковского по АПН и ИНС, Костя Крылов и прочие. При том, что тот же Крылов отнюдь не богат, но с чего-то живет. А издание солидного толстого журнала - удовольствие весьма недешевое. Сам знаю. Только не говорите о членских взносах нацдемовских организаций - это гроши. А недавняя рабочая лошадка ИНС, М.Ремизов, столь же недавно привлекался к работе над программными документами «Единой России».

А недавно один из видных публицистов нацдемов, Валерий Голышев, на семинаре в Институте динамического консерватизма буквально признавался в любви к Навальному. И очень точно назвал его героем «офисного планктона».

Нити «грибницы» прорастают вовсю. Вот идеолог русского нацдемства К.Крылов в своем блоге пишет о встрече с прозападными либералами у Леонида Гозмана, замечая: «расстались, довольные друг другом». Хотя Гозман («Союз правых сил»)  - политкомиссар Чубайса, одного из соавторов тех самых «реформ», что с 1991 года и по сию пору унесли в могилу 13 млн. человек только в РФ, на 90% - русских. И вот уже либералы-интернационалисты на «Каспаров-ру» дают благожелательную рецензию на новую книгу националиста Крылова. На почве десталинизации мы видим также трогательное единство гозмановщины-чудайсовщины-медведевщины с нацдемами.  

 

ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Таким образом, перед нами - нацдемовский проект, раскручиваемый и продвигаемый как минимум самой властью РФ, а как максимум - еще и внешними могущественными кругами. Причем связка «Белковский-нацдемство-Навальный» говорит именно о последнем. Русских лохов снова умело разводят. Навальный - как лидер нацдемовщины, обожествляемая (подобно раннему Ельцину) публичная фигура с ореолом «преследуемого властью борца с коррупцией». Белковский - главный идеолог нового движения. Осталось только пристегнуть к схеме «Белковский-нацдемы-Навальный-АП РФ - внешние силы» еще и фанатско-манежные молодежные массы. 

Причем не нужно думать, что их где-то собирают, дают подробные инструкции, заставляют записывать тайные лекции в прошнурованные тетради и клясться на крови. Зачем? Все это - минувший век. Можно складывать динамический сюжет, умело влияя на мысли нужных фигурантов, впрыскивая куда надо финансы и вообще подбирая людей с нужной психологией.         

«... - Вы не поняли... Я верю в существование теневого правительства, питающего наихудшие намерения, но его возглавляют не инопланетяне, не Сатана, а люди, подчинившиеся влиянию Иного. Заметьте, влиянию, а не приказам. Инопланетяне, бесы, представители Нового Мирового Порядка - все это лишь некоторые маски единой безымянной хаотичной силы, множество ликов единой истины...»

Это написал Ф. Пол Уилсон. В книге «Заговорщики» (Conspiracies), 2000 г. Итак, в заговоре может и вовсе не быть приказов неведомого Центра. Достаточно ВЛИЯНИЯ. Влияния на мышление и выводы. На манеру действовать...

Но в чем смысл  проекта «Русская национал-демократия»? В чем его цель? Об этом мы поговорим дальше.

(Продолжение следует)

НАЦИОНАЛ-ДЕМОКРАТИЯ ИЛИ НАЦИОНАЛ-ПРЕДАТЕЛЬСТВО? (2)

http://m-kalashnikov.livejournal.com/923624.html

 


Какой проект нам предуготовлен? Второе издание «демократии» - колониальный либерализм в этнически чистом государстве

Развалить «недоразваленную империю» - РФ. Создать этнически чистое русское государство (государства). Но не тронуть главных выгодоприобретателей геноцида-разграбления страны в 1991-2011 гг. Помочь им уйти от возмездия и конфискации награбленного.
В итоге мы должны деградировать дальше, превратившись в СНГ-2, «национал-демократическими» частями коего управляют все те же лица, что и сейчас – но уже чисто извне. Из Лондона, из оффшоров, из Ниццы.
Вот тот «проект будущего», который сейчас нам готовят, выпячивая и всячески раскручивая знаковые фигуры: Белковского, Кашина и Навального. Проект, имеющий явно нерусские корни и антирусских вдохновителей. Как внутри, так и вне РФ.


НАЦЕЛЕННОСТЬ НА РАЗВАЛ: ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Мне плевать, что говорят о себе «русские» нацдемы. Меня интересуют не их вопли и стенания о «несчастном русском народе», а то, что получится на деле, буде их планы воплощены. И если смотреть с этой точки зрения, то нет худших врагов русской нации, чем пресловутые нацдемы. Ибо даже открытее русофобы не так опасны: те хоть не стесняются обозначать свои конечные цели, они – враги открытые. А нацдемы – скрытые и лицемерные.
Откуда уверенность в этом? Давайте изучим экономическую часть нацдемовской программы. Ибо экономика – многому голова. Можно хоть миллион раз повторять заклинания о спасении бедного русского народа, о недопущении жития других народов за счет несчастных русских «терпил», но если у тебя экономическая программа – дрянь, то русским ты нанесешь только вред. Или окончательно их добьешь. Начинать спасение народа с никудышной экономической программой – все равно, что пробовать лететь на самолете с ненадежным и маломощным мотором, который может отказать в каждый момент. Или со слабыми крыльями, что вот-вот сложатся при любом сильном порыве ветра, навеки погубив и пилотов, и пассажиров. И в этом смысле экономическая программа «русских» национал-демократов – это легковесный и безответственный либеральный бред. Набор штампов и мифов, рассчитанный на постсоветское быдло, не отягощенное ни излишним интеллектом, ни систематическим образованием, ни реальным экономическим опытом, ни логическо-связным мышлением. На быдло, тяготеющее к простым решениям и обладающим совершеннейшей кашей в голове, населенной убогими пиар-шаблонами. Можно сказать, все «заточено» под существ с дорациональным, первобытно-магическим мышлением. По следующему типу: «Вот объявим мы себя европейцами и учредим чисто национальное государство – и будем нам Европа».
Для примера возьмем писания некоего Храмова, идеолога Русского гражданского союза. Он на голубом глазу утверждает: стоит русским создать этнически однородную страну – и можно чуть ли не завтра создать европейское государство всеобщего благосостояния (всеобщего соцбеспечения) с огромными пенсиями, пособиями, зарплатами и т.д. Нужно только отделить от нас всяких нерусских (кавказцев прежде всего) – и русские согласятся платить огромные налоги, чтобы создать пресловутое «велфэр стейт» по типу Норвегии, Дании или Швеции. (Для того, чтобы поддерживать высокие социальные затраты, европейцы с своих странах платят действительно тяжелые налоги, там не редкость хозяева довольно больших магазинов, которые живут максимум 2 тысячи евро в месяц, остальное отдавая в казну).
В данном случае Храмов – либо некомпетентный в экономике дурак-интеллигент, либо откровенный мерзавец, допускающий манипулятивную ложь. Чтобы достичь европейского уровня подушных доходов и способности платить высокие налоги, русским необходимо располагать столь же развитой несырьевой экономикой, что и шведам, например. Или вообще европейцам. То есть, нужно, чтобы русская промышленность имела свои компании типа «СААБ» или «Вольво», выпускающие авто мирового уровня, продающиеся по всему Земшару. Или такое же сильное судостроение, как норвежский гигант «Квернер». Или такую же электронику и малотоннажную химию, как у «БАСФ» или «Филипс». Нужно иметь такое же робото-станкостроение, как у немцев, такой же авиапром, как у «Эрбас». Нужно вывозить машин и механизмов на экспорт на один триллион долларов, как Германия. Необходимо обладать сетью скоростных железных дорог, как Франция. Надо, наконец, иметь такое же сильное, высокотехнологичное сельское хозяйство, как Дания, Голландия или та же ФРГ с тем, чтобы не только полностью обеспечивать себя продовольствием, но и экспортировать его. Словом, располагать производством высших переделов, каковое дает громадную добавленную стоимость. А значит – тот самый экономический пирог, достаточно жирный, чтобы отрезать от него ломти на социальное обеспечение в европейском духе.
Такого пирога у РФ нет. Ее экономика носит чисто сырьевой характер с ВВП на душу населения в 15,5 тысяч долларов (по паритету покупательной способности, а не номинально). Экономика «нефтяной вышки и огорода» (выражение С.Белковского) – даже если мы полностью изничтожим коррупцию – даст возможность нормальной жизни от силы четверти населения РФ. Даже если мы полностью отсечем горские народы Севкавказа (5% населения РФ), мы один черт обречем на нужду и даже нищету 70% русских. Ибо немощная сырьевая экономика «Газпрома» и нефтекомпаний (даже с добавлением угля, леса, грубой химии, добычи минеральных удобрений, металлургии и биоресурсов) может прокормить лишь меньшую часть населения РФ.
У нас была надежда на создание европейского уровня жизни. Еще в 1990-м. В той самой «империи зла»-СССР, что подвергается потоку проклятий из уст лукавой нацдемовщины. Тогда еще работали атомпром, авиакосмическая промышленность, электронпром, самое разнообразное машиностроение, передовая химия, биотехпром (2-е место в мире – у Советского Союза). Тогда выпускались тысячи наименований изделий и готовых товаров, которых сегодня нет. Можно было не закрывать эти предприятия под предлогом «неконкурентоспособности», а стянуть их в конкурирующие концерны (план А.Железнова 1991 г.) и наладить на них выпуск передовой продукции. Так, как это сделали умные китайцы. Если при этом мы бы мягко отделили Среднюю Азию и создали бы костяк Русского Союза (РФ, Украина, Белоруссия, Казахстан), то сегодня имели бы ВВП на душу населения не менее 30 тысяч долларов в год. Ибо вся наша промышленность носит имперский характер. Из нее можно было выращивать аналоги «эрбасов» или «Вольво».
Мы очень многое могли сделать и в сельском хозяйстве. 1
987 год – начало работы над роботами для животноводческих ферм, например.
Но 20-летнее господство либерально-монетарных погромщиков вырезало русскую индустрию под корень. Мы потеряли не только оборудование, технологии и наработки – мы за эти годы лишились подготовленных, технически грамотных кадров. И теперь для создания европейского государства с социально ориентированной экономикой у нас просто нет экономической базы. И попытки воплотить утопии того же Храмова приведут лишь к одному – к окончательной смерти страны.
Покажем сие наглядно.

АД «БЛАГИХ НАМЕРЕНИЙ»
Допустим, что нацдемовщина в лице Русского гражданского союза пришла к власти и принялась воплощать свою утопию. Что это значит? Что на русский производительный (и не только) бизнес навалят гигантские налоги. На хилый экономический базис РФ миллионотонным гнетом опустятся социальные, медицинские, пенсионные отчисления, а также – пособия на поддержку рождаемости. Налогами придется закрывать увеличивающийся дефицит Пенсионного фонда. И все это – в сочетании с полным запретом на ввоз рабочих рук извне РФ.
Моментально бизнес взвоет от боли. Итак, тяжелые налоги стремительно разорят основную массу малого и среднего бизнеса (особенно – промышленного). Налоги отсосут те средства, что нужны на зарплаты работникам и на техническое оснащение индустрии. Налоги чудовищно раздуют цены на топливо и энергию – что послужит дополнительной удавкой для реального сектора. И тут же выяснится, что без притока узбеков/киргизов/таджиков бизнес не может решить проблемы рабочих рук. Ибо русской молодежи («спасибо» разрушителям империи, резко понизившим рождаемость русских) теперь мало. Ее в полтора раза меньше, чем в советской РСФСР 1989 г. Она при этом необучена, неквалифицированна, но желает европейских зарплат. При этом она никогда не пойдет на конвейер или в систему ЖКХ. Без притока гастарбайтеров извне остановится уцелевшая индустрия в центре РФ, замрут стройки, города подметать станет некому. Уже сейчас острейшая нехватка рабочих рук в Сибири и на Дальнем Востоке – суровая реальность.
Согласно прогнозу Росстата, к 2030 году население РФ может уменьшиться еще на 5 миллионов. Если сложить это с уменьшением населения на 13 млн. душ за прошедшие 20 лет (плата за «освобождение от империи»), то совокупные потери по сравнению с советскими временами составят 18 миллионов человек. Это больше, чем все население Нидерландов….
Сегодня