-  Виктор Шацких Три товарища.  О замечательных  сближениях  в  новейшей  истории России, Казахстана  и Белорусии

- Сергей Черняховский.НАТО против России: невнятное сотрудничество.  Прекраснешая  проработка  темы "Союзное государство – ждет своего Рисорджименто, своей Реконкисты, то ли своего Гарибальди, то ли своего Бисмарка, то ли своего Линкольна."

- ОДНА ГОЛОВА ХОРОШО, А ДВЕ — ХУЖЕ? «Круглый стол» в редакции «Завтра»  А.Проханов,  Т. Русланов, А. Белковский, А.Нагорный  о  современном  российском  двоевластии

- Решится ли Медведев бросить вызов Путину

- Ирина Медведева: "Я надеюсь, что наш Патриарх проявит стойкость"(проблема Европейской  социальной  хартии).

-"Либо Россия вернется ко Христу – либо исчезнет с лица земли"Священнослужители и эксперты размышляют об отношениях Церкви и государства и перспективах их развития…

- Дмитрий КАЩЕЕВ.В плену враждебной мифологии .   Попытка опровергнуть  часть мифов и стереотипов, касающихся  советского периода  истории  России

-

ОДНА ГОЛОВА ХОРОШО, А ДВЕ — ХУЖЕ?
«Круглый стол» в редакции «Завтра»

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/09/814/31.html

     Александр ПРОХАНОВ, главный редактор газеты "Завтра".

     Мне кажется, настало время обсудить проблему сегодняшнего российского двоевластия. Ибо эта проблема для России традиционна и опасна. В своем новом романе "Виртуоз" я попытался передать свои ощущения по этому поводу языком художественной прозы. Разделение, раздвоение власти в себе самой видится мне предвестием новой русской катастрофы. Ибо исторически любое двоевластие кончалось очень скверно для нашего государства и для нашего народа. Все "чёрные дыры" русской истории так или иначе были связаны с феноменом двоевластия. Например, конец киевско-новгородской эпохи — типичный пример двоевластия, или даже многовластия, когда вокруг престола формировались параллельные центры, междоусобная рознь которых, в конце концов, разрушила единое пространство Руси. В период Смутного Времени возникло классическое двоевластие между боярами и московским престолом, и в этот зазор врывались страшные смерчи, которые разметали Московское царство и погубили, по существу, второй великий этап русской истории и государственности. Двоевластие между Временным правительством и Советами привело к гражданской войне и последующим драматическим событиям, из которых Сталин был вынужден вытаскивать Россию через войны и террор. Двоевластие Горбачёв—Ельцин погубило Советский Союз.

     И возникшее сегодня двоевластие Путин—Медведев, которое от всех прежних форм отличается тем, что это двоевластие было специально создано, сфабриковано самой властью, а не явилось трагическим результатом расслоения и внутриэлитной борьбы, — эта форма двоевластия, как мы видим, тоже не препятствует и даже способствует дестабилизации страны.

     В результате и возникают вопросы: какие причины, собственно, породили эту конструкцию, каким целям она служит? Вопросы, которые порождают отдельную конспирологию, отдельные мифы, и борьба мифов вокруг этой ситуации тоже усиливает нестабильность в стране. Я надеюсь, что вы, эксперты, которые собрались за этим столом, поможете найти ответы на эти вопросы.

     

     Тимур РУСЛАНОВ, конфликтолог.

     Сама по себе концептуальная тема властного дуумвирата применительно к современной России достаточно интересна. Но для меня гораздо важнее, каким образом возможные варианты развертывания этой проблемы могут сказаться на ближайшем будущем нашей страны. Представляется, что наиболее вероятны три сценария, один из которых может реализоваться вплоть до начала осени следующего года. Перечислю их в порядке приоритетности.

     Первый сценарий — это форс-мажорное возвращение Путина в Кремль. При этом будет сделана попытка трансформировать путинскую "властную вертикаль" в более жесткую управляющую модель. Если, конечно, найдутся соответствующие кадры. Вероятность осуществления этого сценария сегодня — примерно 50%.

     Вероятность второго сценария — примерно 30%. Это сохранение нынешнего статус-кво в отношениях между Путиным и Медведевым, при этом всё продолжает идти, как идет, страна медленно и неуклонно проседает под давлением внутренних и внешних конфликтов.

     Третий сценарий, на него остается всего 20%, но это все-таки не пять, а двадцать процентов, — постепенное укрепление позиций Медведева как президента и ослабление Путина: и как национального лидера, и как премьер-министра. В рамках этого сценария должны усиливаться либеральные и прозападные тенденции в политике Кремля, с соответствующими лозунгами, типа, что в одиночку России из глобального экономического и финансового кризиса не выбраться, нужно договариваться с США, компромиссы всегда важны и т. д.

     Какие факторы могут повлиять на осуществление того или иного сценария? Я полагаю, что таких ключевых факторов шесть.

     Первый из них по значимости — это межличностные отношения внутри дуумвирата Путин—Медведев. С моей точки зрения, где-то с середины апреля началось новое политическое сближение между Путиным и Медведевым. Напомню, что за три-четыре месяца до этого было опубликовано интервью Путина западногерманской прессе, где в ответ на вопрос: "Какой ваш самый главный недостаток?" — он сказал: "Доверчивость". На фоне тех процессов, которые тогда происходили, было понятно, что именно и кого именно он имел в виду. Расхождения между президентом и премьер-министром начались уже в мае 2008 года. Возможно, своего пика их взаимное отчуждение достигло в нынешнем марте, когда в Москве побывала Хиллари Клинтон и почти в открытую потребовала от Медведева убрать Путина с премьерского поста. Видимо, действующий президент РФ, по мнению премьер-министра, не прореагировал так, как должен был. Но позднее Медведеву всё же удалось убедить Путина в своей лояльности, доказать, что он верен обязательствам, которые были даны осенью 2007 года, когда происходил окончательный выбор преемника... После этого, уже в апреле, появилось известное интервью Путина японской прессе, где он назвал Медведева "очень порядочным человеком".

     То есть на сегодня острота отношений пока снята, и Путин фактически начал готовиться к своей следующей президентской избирательной кампании. Это и поездка в Пикалёво, и концентрация внешнеполитических функций в руках у премьера, и жесткие заявления по поводу "посадок", и форсированное создание странного Таможенного союза, чтобы освободить Россию от единоличного вступления в ВТО, и многое другое. Для выборов 2012 года такой "ранний старт" совершенно ни к чему, поэтому я считаю, что по некоей очень уважительной причине Медведев уйдёт с поста президента до лета или, по крайней мере, до осени 2010 года.

     Вспомните еще этот закон, по которому президент отныне лично назначает председателя Конституционного суда. Судя по всему, размен произошёл, и Медведеву гарантировали, что он будет назначен туда — помимо всякого Совета Федерации.

     Второй ключевой фактор — практически неизбежное обострение социально-экономической ситуации в стране нынешней осенью, когда пойдет гораздо более мощная волна невозврата корпоративных кредитов, возможно, рухнет цена на нефть, резко возрастут масштабы безработицы. Одно дело, когда 17-19 миллионов "каждый день испытывают чувство голода", как было у нас и до кризиса, другое дело — когда почти 40 миллионов не имеют возможности потреблять минимальное количество необходимых калорий вот уже в течение нескольких месяцев, и третье — когда более 90 с лишним миллионов граждан России, включая детей, могут столкнуться с беспощадной реальностью каждодневного недоедания.

     Третий ключевой фактор — внешнее давление. С кем или при помощи кого мы будем выходить из кризиса? С американцами? Америка резко настроена против ВВП — все группировки высшего американского истеблишмента едины в отношении того, что Путин ни в коем случае не должен возвращаться в Кремль. И дело не в личных симпатиях или антипатиях. Просто за восемь лет путинского президентства американская элита убедилась в непредсказуемости и неуправляемости ВВП. А в условиях возрастающих непрогнозируемых рисков Путин может превратиться в один из наиболее опасных факторов глобальной неопределённости.

     Еще более жесткой позиции в отношении В.В.П. придерживается управляющее ядро Евросоюза. Сейчас здесь формируется новый консервативный франко-германский стержень, Меркель—Саркози. Новый проект Лиссабонской декларации де-факто ведет к такой модели корпоративной Европы, где будут превалировать именно Франция и Германия, несколько меньше окажется влияние Испании и Италии, Британию отодвинут в сторону, а остальные "европартнеры" должны будут просто "брать под козырёк".

     Поэтому для Евросоюза Путин тоже — персона нон грата, нависшая над старой Европой со своими стратегическими трубопроводами. Потому и "Северный поток" Европа умело мурыжит, и "Южный" — несмотря на явную вроде бы экономическую заинтересованность той же Германии.

     Китай — вообще особая статья. Для Китая сегодня приоритетом является не Россия, не ШОС, а сохранение некоего глобального равновесия в отношениях с США, и создание на Дальнем Востоке новой геополитической и геоэкономической зоны, которая выстраивалась бы вокруг формируемой оси Япония—КНР с перспективой присоединения к ней объединенной Кореи. Всё это может реализоваться уже в ближайшие пять-семь лет. Дилемма для японцев, как ее формулирует Китай, проста: кто в нынешней мировой ситуации может обеспечить вам большую безопасность? Мы, китайцы, или они, американцы? И ракетно-ядерный кризис вокруг КНДР призван продемонстрировать, что китайцы здесь могут и контролировать ситуацию и управлять ею, а американцы — уже нет.

     Следовательно, гипотетическое пока форс-мажорное возвращение Путина будет происходить на фоне усиливающегося неблагоприятного для него внешнего давления и потребует от нынешнего премьер-министра немалой политической воли — куда большей, чем, если бы он "просто" остался на третий президентский срок.

     Четвёртый фактор — усиление влияния "региональных баронов" на общефедеральную политическую сцену. Это Лужков, Шаймиев, Рахимов и еще 10-15 человек. Юрия Михайловича последнее время постоянно отправляют в отставку — а он чувствует себя нормально, говорит, что будет закрывать "Черкизовский рынок — это скопище порока" и так далее. В сентябре 2008 года его отставке якобы странным образом помешала война на Кавказе, в марте 2009 года — конфликт между Медведевым и Путиным… Или последние инвективы Рахимова против "Единой России" — вы помните, кто является лидером этой "партии власти"? И что? Для этих десяти-пятнадцати человек выгодно в принципе сохранение нынешней ситуации дуумвирата, при которой кардинальные кадровые решения невозможны.

     Пятый фактор — разгорающаяся конфликтная спираль на Северном Кавказе. Но Кремль не может и не хочет открыто сказать, что там происходит. Между тем клановая борьба за власть и ресурсы в этом регионе, и особенно в Ингушетии и Дагестане, неуправляемо переходят в силовую фазу. Причина тривиальна — в условиях кризиса делянок для "выращивания денег" становится всё меньше, а претендентов на эти делянки — всё больше.

     И последний, шестой (а на самом деле, может быть, и первый по значимости) фактор — глобальный финансово-экономический кризис, который как бы окутывает собой всё остальное. Если цена на нефть рухнет до 25-30 долл. за баррель, а мировые кланы, пытающиеся управлять процессом, вполне могут попытаться это сделать в нужный момент (вспомните историю СССР в 1988-91 гг.), — игру в дуумвират придется вынужденно прекращать. А реальную власть либо концентрировать, либо делить по-настоящему, потому что у нас даже официальный бюджет на 2010 год рассчитан исходя из 50 долл. за баррель. Но и без этого объективная необходимость в масштабном "козле отпущения", на которого придется возложить ответственность за весь негатив и изгнать из "властной вертикали" ради её сохранения как целого, чрезвычайно велика и почти критична. Причем в нынешней конфигурации ни Кудриным, ни Чубайсом не отделаешься, вопрос может стать "или-или".

     И внутри этого "или-или" оказывается, что у Медведева нет реальных властных механизмов для того, чтобы попытаться (гипотетически) склонить чашу весов в свою сторону. Да он и не стремился к тому, чтобы их получить, — хотя его толкали в этом направлении и внешние силы, включая ту же Хиллари Клинтон с Николя Саркози, и отечественные либералы типа Юргенса, и известные "три грации" из его ближайшего окружения. Медведев никаких попыток изменить конфигурацию власти в свою пользу не сделал, ни одного путинского "силовика" не сместил, вообще не было ни одного кадрового назначения, не согласованного с премьер-министром. Так что он честно — вернее, правопослушно — исполнял свою роль и, уверен, так же честно и правопослушно отойдет в сторону, просто не желая брать на себя всю полноту власти и ответственности в условиях всё более неуправляемого внешнего и внутреннего кризиса.

     

     Станислав БЕЛКОВСКИЙ, президент Института национальной стратегии.

     Я хотел бы коснуться прежде всего историко-метафизических аспектов двоевластия в России применительно к различиям публичного и непубличного контуров власти.

     В рамках российской исторической традиции, формировавшейся примерно 12 столетий, непубличный контур власти мог существовать лишь как приложение к публичному. Не в том смысле, что всё решается исключительно первым лицом, царем, монархом, а в том смысле, что все лица и группы, влияющие на принятие этих решений — пусть "за кадром", "за кулисами" — немедленно становятся частью публичного контура власти, соблюдающего ритуал её осуществления. Юродивые, фавориты и фаворитки, святые старцы, "серые кардиналы", агенты иностранных государств и так далее — всё это существовало "при" первом лице и могло существовать только в этом качестве. Иными словами, непубличный контур власти был "привязан" к публичному и не обладал правами на самостоятельное существование, включая право на осуществление властного, в данном случае — монархического, ритуала.

     Власть даётся только свыше и только через личность монарха, который перераспределяет её дальше, — вот традиционная для России концепция власти традиционного общества, при всём различии конкретно-исторических реализаций.

     В модернистском обществе концепция власти прямо противоположная. Власть — это ограничение свобод и прав человека, которое делегируется институтам общества. Поэтому источник власти — это человек и человеческие общности, а сама власть, условно говоря, — не дождь, нисходящий с неба по высшей воле, а что-то наподобие родника, гейзера, фонтана или установки орошения, бьющей снизу насколько хватает объема и давления "воды".

     Переход от первой концепции власти ко второй для любого общества трагичен и травматичен. В России он занял весь прошлый век и сегодня еще весьма далек от завершения, хотя мы уже "на той стороне", и эта "точка невозврата" связана с фигурой Ельцина, с демократическими и рыночными реформами 90-х годов, в ходе которых в России окончательно сформировался непубличный контур власти, основанный на крупной частной собственности.

     Абсолютно очевидно, что, когда принималось решение о преемнике Ельцина, а это как раз июль 1999 года, Путин не был ни единоличным лидером, ни претендентом на роль единственного и эксклюзивного центра власти в стране. Но он был символом и функцией — вот две важнейшие задачи, с которыми он справился почти идеально, с точки зрения тех людей и нескольких влиятельных финансово-промышленных групп, которые в 1999 году, после дефолта, решали очень конкретную задачу: сохранить свою собственность и влияние в условиях полной нелегитимности ельцинского режима, а также катастрофической непопулярности тех идеологий и политических конструкций, которые дали им эту собственность и влияние. Задача состояла в том, чтобы выдвинуть человека, формально оппозиционного ельцинской эпохе, но фактически отстаивающего все её ценности и принципы. Это было сделано, и это было сделано очень умело. Путин никоим образом не подвел тех людей, которые его выдвинули. Несмотря на новый риторический пакет, который сформировался за последние восемь лет, все интересы, которые лежали в основе путинского президентства, были соблюдены и защищены. Да, при этом те, кто нарушал некоторые правила системы или пытался иногда "бежать впереди паровоза": Гусинский, Березовский, Ходорковский и т.д., — оказались вне контуров власти.

     Зато при Путине был ликвидирован глубокий внутриэлитный конфликт конца 90-х годов, когда "семейным" элитам, контролировавшим федеральную власть, противостояла команда Лужкова и его последователей, увенчанная, как торт розочкой, фигурой Примакова. Их идея заключалась в том, чтобы отобрать власть у Ельцина и переформатировать ее под себя, параллельно осуществив силовой передел собственности. Но в условиях легитимности верховной власти, которая появилась при Путине и которой не было при Ельцине, публичный внутриэлитный конфликт потерял смысл, перестал быть технологией прорыва к власти, что проявилось в политической плоскости формированием "Единой России" из "Единства" и ОВР. Стало ясно: то, что объединяет эти элиты, гораздо важнее того, что их разъединяет. Результаты приватизации и основных ее выгодоприобретателей были защищены, возможность прихода коммунистов и националистов к реальной власти — исключена.

     Но сегодня, почти десять лет спустя, общий вектор интересов у этих элит совсем другой. В России больше нет дееспособной политической оппозиции, и уже никто не боится того, что завтра Кремль проиграет выборы. Боятся бунтов — и, может быть, в недостаточной степени боятся. Может быть, если бунты примут широкий размах, Кремль еще пожалеет, что в России нет политической оппозиции, которая могла бы консолидировать энергию этих бунтов и демпфировать ее, в конечном счете вывести на политический диалог, а не на погром. Но элитам сейчас нужна прежде всего легализация их капиталов на Западе, поэтому в преемники Путина был выдвинут Дмитрий Медведев.

     Я сейчас скажу о своей и не только своей ошибке — выдвижение Медведева не было личным решением Путина. То есть формально оно было в том числе и путинское, но Путин его подписал как часть элиты, а не как лидер, который единолично принимает подобные важнейшие, системообразующие решения. И, глядя уже сегодняшним взглядом на недавнее прошлое, мы видим, что Сергей Иванов изначально был фальшь-панелью и выдвигался, как это часто бывало при Путине, с целью напугать Запад каким-то неприемлемым, плохим для него вариантом, чтобы Запад легче принял другой, более приемлемый для себя вариант. Никакой другой реальной кандидатуры, кроме Медведева, не было: задачу легализации российских капиталов на Западе может решать только такой человек, и поэтому его поддержал тот же непубличный контур российской власти, который в 1999 году сделал президентом Путина. Поэтому элита категорически не заинтересована в уходе Медведева и возвращении Путина — даже независимо от личных отношений с тем и другим. Потому что тогда стоящая перед ней задача легализации на Западе будет похоронена раз и навсегда, а двух жизней у элиты нет, хотя они сейчас и стремятся с помощью генной инженерии и нанотехнологий на 20-30 лет продлить свое физическое существование.

     То есть проблема двоевластия — это не проблема личных отношений Медведева и Путина. Я думаю, что эти отношения в целом хорошие — насколько вообще хорошими могут быть отношения между людьми, которых так часто и настойчиво пытаются поссорить, причем как разные лукавые лоббисты, так и сами исторические обстоятельства. Они — представители одной и той же элиты, одной системы ценностей, они выдвинуты на политическую авансцену одними и теми же силами, оба — не публичные политики, а политтехнологические фантомы.

     Некоторые различия между Путиным и Медведевым, несомненно, есть. Первый — фантом империи и силы, второй — фантом закона и свободы. Первый — фальшь-силовик, второй — фальшь-либерализатор. Есть расхождение личностное, или стилистическое — человек — это стиль, да? — связанное с их происхождением, с их социальным генезисом. Первый по типу мышления и поведения — классический начальник корпоративной службы безопасности, который вырос как руководитель из необходимости плотных контактов с криминальными структурами Петербурга первой половины 1990-х годов. Второй — классический корпоративный юрист. А задача корпоративного юриста, как правило, — это не допустить ни одной сделки, взять любой контракт и, по возможности, доказать, что он неисполним с точки зрения закона. Чем Медведев, кстати, и занимается.

     Несмотря на то, что у Медведева и Путина есть масса поводов для взаимного раздражения, оба прекрасно понимают, что хорошие отношения для них важны. Это их актив, и им не нужно ругаться. Но объективно логика истории определяется, во-первых, необходимостью соблюдения монархического ритуала, во-вторых — необходимостью долгосрочного ослабления Путина и усиления Медведева, а в-третьих — развитием кризисных событий, которые могут привести страну к катастрофе безотносительно к тому, как будут выстраиваться отношения между президентом и премьер-министром. Элита у нас стратегически безответственная, она не ощущает ответственности за то, что будет со страной в долгосрочной перспективе, и, что еще более важно, элита не осознает всей глубины падения. Потому что она привыкла оперировать мнимыми величинами — такими, как цены на нефть или индекс РТС, который вообще ничего не отражает и не значит, кроме уровня присутствия в российской экономике зарубежного краткосрочного спекулятивного капитала. И она будет верить в эти мнимые величины до тех пор, пока не грянет гром.

     Главный риск — это кризис самой модели российского общества: и политической, и экономической. Сырьевая экономика исчерпана, необходима модернизация, а для нее необходимо привлечение гигантских ресурсов, ранее вывезенных из страны. Но к этому никто не готов, что, собственно, и показал пикалёвский инцидент. Спасать Пикалёво начали только тогда, когда ВТБ предоставил Дерипаске очередной кредит, а за "свои" спасать Пикалёво Дерипаска категорически отказывался. И поездка Путина туда была не столько актом политической воли, сколько операцией в области политического пиара. Причем операцией неудачной. Народ у нас не мыслит многоходовыми комбинациями, и если один раз, сделав то, чего не нужно, по мнению властей, делать, он добился денег и справедливости, то он так и будет делать дальше. А что при этом скажут власти, никакого значения уже не имеет. И мы видим, что после Пикалёва случаи перекрытия трасс резко участились — как правило, с положительным для людей результатом. А ведь до этого долгие месяцы ни голодовки, ни письма, — ничего не действовало. Поэтому возможная катастрофа не связана с отношениями Медведева и Путина — она связана с качеством нынешней российской элиты, этого болота со всеми его кочками, и с той реальностью, которая сегодня здесь складывается. Эта реальность может быть преодолена или "революцией сверху", которую может осуществить только монарх, то есть в данном случае — президент Медведев, или "революцией снизу", которая в России всегда является синонимом развала и распада страны. Потом её снова придется собирать, мучительно и кроваво, как это было, например, после 1917 года. Дай Бог нам этого на нашем веку не увидеть.

     

     Александр НАГОРНЫЙ, заместитель главного редактора газеты «ЗАВТРА».

     Я соглашусь со Станиславом Белковским в том, что феномен нынешней российской "тандемократии" не идентичен историческому феномену "двоевластия". Двоевластие предполагает наличие в обществе примерно равнозначных и противостоящих друг другу сил: классовых, этнокультурных, конфессиональных, — которые сталкиваются между собой в борьбе за власть. А то, что Путин с Медведевым выражают немного разные интересы одной и той же силы, ни у кого сомнения, по большому счету, не вызывает.

     В связи с этим вопросы вызывает не исход их мифического или реального "противоборства", а глобальное позиционирование внутри России и за её пределами той силы, которую Станислав Александрович определил как "непубличный контур власти". Самое печальное даже не в том, что это позиционирование не самостоятельно и ситуативно — самое печальное, что до сих нет никакого желания здесь что-то менять. Уже давно и с разных точек зрения говорится о не-проектности и не-субъектности всех действий наших власть предержащих, что делает их объектами, пешками в чужой игре. А ведь пешку могут двинуть в ферзи, как происходило с "путинской" Россией 2000-2008 годов, и точно так же ею могут пожертвовать или разменять на другую фигуру, — в зависимости от ситуации на "мировой шахматной доске", по определению Збигнева Бжезинского.

     Значит, надо максимально полно понимать эту ситуацию и использовать все связанные с ней возможности для улучшения своего позиционирования. Что сейчас происходит на мировой арене? На мировой арене видимым образом происходит столкновение интересов США и КНР — потребителя и производителя, должника и кредитора, причем вопрос стоит очень просто: когда и каким образом Соединенные Штаты намерены расплатиться по своим долговым обязательствам? Кризис — не кризис, война — не война, смерть — не смерть, но этот вопрос каким-то образом — любым! — обязан быть в обозримом, самом ближайшем будущем урегулирован, решен и снят с повестки дня. Потому что дальше эта машина в её нынешнем виде крутиться уже не может.

     Что делает Обама? Обама сейчас делает тоже простую и понятную вещь: переводит долги крупного частного капитала в государственный долг США — понятно, что с дисконтом, с реструктурированием и так далее, но это, по большому счету, не решение проблемы. Потому что долг — хоть частный, хоть государственный — надо отдавать. Команда Обамы, переведя на государство долги корпораций ("Что хорошо для "Дженерал Моторс" — хорошо для Соединенных Штатов), не имеет возможности по этим долгам расплатиться. Значит, ей (или другой команде, которая придет на смену) остается или объявить дефолт и банкротство Соединенных Штатов, или начать войну против своих кредиторов — хотя бы некоторых из них, привлекая других кредиторов в союзники обещаниями расплатиться, полностью или частично, после победы.

     Вот куда ведет осуществление "плана Обамы", пришедшего на смену "плану Буша" и более раннему "плану Клинтона". Давайте рассмотрим обе эти возможности.

     Против кого может быть направлено военное решение? Военное решение может быть направлено или против России, или против Китая — варианты с Европой и исламским миром по разным причинам не проходят. Но, смотрите: даже в случае полной победы, уничтожив Китай или нанеся ему непоправимый урон, Соединенные Штаты окажутся перед необходимостью заново создавать "мастерскую мира", т.е. заново вкатывать этот сизифов камень на вершину горы — риски, несопоставимые с выгодой. Война против России для США — объективно куда более привлекательный вариант: нашими территориями с их богатейшими природными ресурсами в принципе можно полностью расплатиться и с Китаем, и с Японией, и с Европой, и с арабскими шейхами, и еще несколько новых алясок оставить себе. Но — любая победа над Россией, даже самая легкая и быстрая, НЕ усиливает Америку относительно Китая и других кредиторов. Наоборот, она усилит Китай, Европу, Японию и исламский мир относительно Америки, и ТАМ это прекрасно понимают. Всё это вовсе не значит, что война США и их союзников против РФ вообще исключена — нет, но она может реализоваться только в самом крайнем, самом безвыходном для Америки случае.

     А теперь спросим себя, что произойдёт в случае суверенного дефолта США? В случае дефолта возможен распад Соединенных Штатов с образованием нескольких новых независимых государств типа Техаса, Диксиленда и Великой Калифорнии, и полным списанием американского государственного долга. Некоторые ТНК погибнут, как Lehman Brothers, остальные — большинство — попросту сменят адреса своих штаб-квартир с американских на европейские и гонконгские. И то, как сегодня развиваются события в США, особенно на тихоокеанском побережье, где я провел последний месяц, на мой взгляд, свидетельствуют в пользу именно этого варианта. Очень похоже на то, что крупный частный капитал (во всяком случае, его интернациональное и транснациональное крыло) готовит сдачу Америки — точно так же, как интернациональное и транснациональное крыло КПСС в конце 80-х годов готовило сдачу Советского Союза.

     Разумеется, далеко не все корпорации и политические силы в США такая перспектива устраивает. Поэтому там неизбежен очень жесткий конфликт, "загоризонтным" отражением которого, на мой взгляд, и является российская "тандемократия", в которой "медведевцы" ориентируются на крупный частный финансовый капитал США, а "путинцы" — на военно-промышленные корпорации и федеральную бюрократию.

     При этом стоит помнить и понимать, что даже в нынешнем своем разделенном и конфликтном состоянии американские элиты вполне в способны устроить внутри российских элит "холодную гражданскую войну", в которой будут поддерживать обе конфликтующие стороны в соответствии с "заповедью Трумена": "И пусть они убивают друг друга как можно больше", — чтобы затем уничтожить и ту, и другую, получив на месте России новые полтора десятка "независимых государств" — возможно, даже объединенных между собой в рыхлую конфедерацию по типу СНГ.

     Так что к трем сценариям, обозначенным Тимуром Руслановым я бы, с вашего позволения, добавил четвертый — условно говоря, "катастрофический", при котором "вне игры" оказываются одновременно и Путин, и Медведев. Полагаю, что его вероятность тоже достаточно велика и, во всяком случае, заметно отличается от нулевой.

     

     Игорь ВОТАНИН, политолог.

     Александр Андреевич в своем романе "Виртуоз" подошел к проблеме двоевластия языком художественной прозы: дух реет, горние силы мятутся, есть надежда на спасение. Но в наших сегодняшних земных делах проникновение в тайны двоевластия Киевской Руси или Гришки Отрепьева с его Мариной нам, к сожалению, не поможет. Обращаясь к нынешним реалиям властного дуумвирата и рассматривая различные сценарии развития событий (вроде возвращения Путина в Кремль, сохранения статус-кво или постепенного усиления Медведева), мы забываем о главном, а именно о том, что наш паровоз на огромной скорости летит в тупик. С учетом этого определяющего обстоятельства для подавляющего большинства населения совершенно не имеет значения, какой из двух персонажей (как их весьма метко определил Станислав Белковский "фальшь-силовик" или "фальшь-либерализатор") будет в конкретный момент на месте машиниста. В условиях надвигающейся катастрофы все свары политических блох российского Олимпа имеют ничтожный вес.

     Конечно, "элита" волнуется — что будет с наворованным добром, с лондонскими особняками и Марбельскими дачами, самыми роскошными яхтами и самыми навороченными самолетами, счетами в швейцарских банках и хитроумными оффшорными схемами? Дорогие россияне гадают: кто из двух машинистов лучше справится с задачей легитимации на Западе ворованной собственности. Отпахавшего восемь лет "раба на галерах" вроде бы недолюбливает Хиллари Клинтон. Может быть, не использующий "пацанскую" лексику гладкоречивый юрист Медведев ей будет больше по нраву? И невдомек господам, что не станет мировая элита, оказавшись в зоне турбулентности, копаться в квитанциях наших павианов! С чистотой российских олигархических капиталов им давно всё понятно (и свои аналитики работают, и материалы нашей Счетной палаты читают), и уж если перед всей эрэфией стоит реальная угроза оказаться разменной картой в большой игре (тут я полностью согласен с Александром Алексеевичем Нагорным), то павианов попросту пересажают в клетки и развезут по зоопаркам.

     Если глобальный кризис смоет с лица земли всех наших дерипасок вместе со всеми симулякрами свобод и демократии, то это в некотором смысле было бы чудом исторической справедливости. Ведь какими экзистенциальными недоумками нужно было быть, чтобы уничтожить все защитные системы, созданные в СССР потом и кровью. Не начали бы без оглядки разрушать всё и вся — пересидели бы и сейчас кризис, как в бункере. Но в гламурной гонке с мировой буржуазией на это у дорогих россиян ума не хватило. Пусть "совки" сдохнут, "нечего нищих плодить", как выразился недавно один российский буржуа, зато мы лидируем в списке "Форбс", и яхта у нас больше, чем у Ротшильда.

     Что же делать сегодня? Каким словом можно было бы соединить людей, чтобы сообща сократить потери? Прежде всего, надо перестать врать. Это — первый закон больших кризисов. У наших же политиков всё наоборот — как начался кризис, их словно прорвало. "Остров стабильности!" "Прекрасно работающая экономика!" "Выполним все социальные обязательства!" — чего только не наговорили?! На Западе лишь тихо ухмылялись.

     Второй закон — переживать бедствие солидарно, как общность, как племя. Вместо этого стали словом и делом рассыпать народ, рвать скрепляющие его узы "горизонтального товарищества". Выбросили с работы уже два миллиона человек — при том, что в стране избыток омертвленных ресурсов и мощностей. Надо было лишь создать адекватные кризису организационные формы их соединения, хотя бы временные. Но об этом и речи нет. Наоборот, исполняются всё те же старые песни о пользе безработицы. Достаточно обратиться к апрельскому выступлению ректора Академии народного хозяйства (АНХ) В. Мау, заявившему, что "если мы хотим реализовать структурные реформы, уровень безработицы должен быть выше".

     О какой "элите" мы тут говорим? Что за социально-культурный тип она из себя представляет? Это, как писал А.С. Панарин, "юноша Эдип", ненавидящий требовательного отца, отвергающий всякую ответственность, неспособный к тяжелому длительному труду и творческим усилиям. Никакой Путин, никакой Медведев не смогут на него опереться в трудное время!

     Историческая вина всей нашей властной верхушки, начиная с Горбачева, состоит в том, что они не только сломали и растоптали действующие механизмы — науку и армию, промышленность и сельское хозяйство, но и измордовали и загнали в болото тот тип человека-труженика, который эти механизмы создал, построил, содержал и обновлял. Тот человек и лямку этого кризиса смог бы вытянуть, а его сделали изгоем в собственной (последнее слово уже следовало бы писать в кавычках) стране.

     Тот человек представлял собой такой ресурс, такую ценность, что ради его сохранения все незападные цивилизации скинулись бы, чтобы поддержать Россию как уникальное на Земле "месторождение" этого культурно-исторического типа. Китай, Индия, арабский мир — все понимали, что этот тип человека всем им необходим, чтобы сдержать напор "золотого миллиарда", не дать сорваться в необратимое нарастание системного кризиса.

     Сейчас маховик раскручивается уже независимо от наших усилий. Тяжело видеть бессилие страны, превратившейся, по образному выражению Александра Андреевича, в большой черкизовский рынок, где "за дешевку продается Россия", где в народной душе выжигается стремление к духовному совершенству и культурным сокровищам и происходит ее наполнение "неутолимым потреблением и свирепым стяжательством". Фамилия и словарный запас директора рынка в таких обстоятельствах практически не играют роли. Нужны принципиально новые люди, не зараженные бациллами "эдиповой элиты", которые сумеют на месте "черкизовских рынков" построить космодромы.

     

     Александр ПРОХАНОВ.

     Благодарю коллег за оригинальные высказывания на столь деликатную тему, как русское двоевластие. Каждый из нас, стараясь быть объективным, тем не менее, внес в суждения свою страсть, свой индивидуальный опыт, свои предпочтения. И тем самым, пусть в малой степени, но повлиял на сам исторический процесс. Моя практика писателя подсказывает мне, что такое влияние может быть весьма существенным и даже определяющим. Так, много лет назад, работая над романом об атомной станции, я заложил в сюжет аварию на АЭС. Через месяц случился Чернобыль, и я писал последующие сцены романа уже с натуры, участвуя в ликвидации катастрофы. Мой нынешний роман "Виртуоз" дает свою версию в развитии кремлевского конфликта, и я опасаюсь, как бы эта версия не начала воплощаться в жизнь. Русская история чувствительна к подобным вторжениям, и нам следовало бы перед началом обсуждения хорошо помолиться.

Решится ли Медведев бросить вызов Путину

http://www.newsland.ru/News/Detail/id/382789/cat/42/

4 июля 2009 в 16:09 Автор Николай ЗлобинИсточник n-zlobin.livejournal

Особенностью этого дуимвирата является то, что президент Медведев практически не обладает сегодня никакими возможностями распределения или серьезного влияния на распределение денежных потоков, что становится особенно критическим в условиях экономического кризиса, когда денег в стране все меньше, а потребность в них и давление на власть со стороны различных групп специальных интересов, которым срочно нужны деньги, только растет. То, что денег у президента нет, знают все. Финансы продолжают находиться под монопольным контролем Путина, к которому и ходят на поклон все, кому нужны деньги.

Реальная власть премьера сегодня складывается не столько из его репутации, политических связей, влияния или должностных функций, а в решающей степени из того, что он не просто основной, а единственный человек в стране, который лично определяет, как тратить деньги, кому и в каком объеме давать кредиты, какие предприятия спасать, а на какие возлагать дань в виде высоких ставок или налоговых пошлин. Вопрос о том, у кого реальная власть в стране, в прямом смысле является вопросом многомиллиардным, и ответ на него, по-моему, совершенно очевиден. Как говорится, кто платит, тот ее, эту власть, и танцует. У Путина есть доверенные банкиры, преданные и обязанные лично ему люди в правлениях всех основных финансовых институтов страны, включая ведущие банки, что позволяет премьеру не просто выступать с политическими декларациями, но и самостоятельно, без согласования с президентом обеспечивать финансирование своей политики. Президент если и захочет сам делать то же самое, то просто не сможет себе этого позволить.

Трудно сказать, было ли финансовое бессилие президента частью доверительного предвыборного договора между преемником и передатчиком власти, однако очевидно, что сегодня российский президент политически очень сильно ослаблен, ибо сильно дистанцирован от финансовых решений. Можно обсуждать, хорошо это или плохо, но такое положение является реальностью. Такой же реальностью является то, что эта ситуация, безусловно, не может быть приемлема для Медведева, если он хочет хотя бы в малейшей степени реализоваться наконец как самостоятельный политик со своей программой и видением. Если у него нет возможности финансировать свою политику, значит, нет необходимости даже ее иметь.

В свое время в США на суде над знаменитым взломщиком, ограбившим десятки банков, судья спросил: «Скажите, обвиняемый, зачем вы грабили банки?» Простодушный ответ преступника вошел в историю и учебники логики: «Как зачем я их грабил, ваша честь? Вы что, не знаете, что именно в них лежат деньги?!» Банки и сегодня продолжают быть местом, где лежат деньги. Есть банки, где лежит очень много денег, с помощью которых можно финансировать политику, покупать лояльность и дисциплинированность, оплачивать свою команду. Не имея этих возможностей, президент Медведев будет оставаться лишь самым высокопоставленным в стране политическим комментатором. Да еще и ограниченным в своей свободе высказываться откровенно предвыборными договорами и лояльностью.

Сегодняшние банкиры и финансисты ничем Медведеву не обязаны и ничего ему не должны. Однако вечно так продолжаться не может. Медведеву нужен прямой выход к большим деньгам, что позволит ему наконец проявиться в качестве самостоятельного политика. Сделать это можно только так, как в свое время поступил и его предшественник, а именно: попытаться взять крупнейшие банки под свой контроль, на место путинской банковской номенклатуры посадить туда своих людей, которым можно будет позвонить из Кремля и попросить о финансовой поддержке того или иного олигарха, бизнеса, сделки, политического решения и т. д. Это должны быть люди, которые будут вежливо и деликатно игнорировать подобные просьбы из российского Белого дома или как минимум просить согласовать их с президентской администрацией.

Мне кажется, первым и наиболее лакомым куском здесь является крупнейший и, как его называют, системообразующий банк страны — Сбербанк, над которым у президента вообще нет никакой реальной власти или даже косвенного механизма влияния. В этом банке есть большая доля государства, а его положение, международный имидж и репутация выгодно отличаются от большинства других финансовых институтов. То, что разоряющийся автомобильный гигант Opel пришел именно в Сбербанк, говорит о многом.

Попытка взять контроль над некоторыми крупными банками, особенно над Сбербанком, была бы не только самым логичным и решительным в данной ситуации шагом команды Медведева и близкого к нему бизнеса, но и наиболее вероятной сегодня основой для реального конфликта между президентом и премьер-министром. Можно предположить, проанализировав многочисленные публикации в российской прессе, что подготовка к этому шагу в самом разгаре. Особенно много критики появляется вдруг в адрес Сбербанка, лично Германа Грефа, ряда других финансовых институтов и их руководителей. В России начинается политическая борьба за сокращающиеся деньги и есть всего один человек, который способен здесь бросить вызов Путину. Решится ли на это Медведев? Однако исход этой борьбы, а также ее влияние на ситуацию в стране крайне не ясны и могут заставить понервничать больших собственников.

 

Дмитрий КАЩЕЕВ.В плену враждебной мифологии

 http://www.politjournal.ru/index.php?POLITSID=3ecbea7fc3900013774cfbffa0cb2b82&action=Articles&dirid=50&tek=8462&issue=227

 

Во взаимоотношениях современной фолк-истории с реальностью сложилась парадоксальная ситуация: российское руководство декларирует стремление к экономическому подъему и внешнеполитической значимости, а СМИ продолжают мазать густой черной краской период ее пребывания на этих вершинах – времена с 34-го по 53-й. При этом авторы и ведущие продолжают вторить легендам, сложившимся в 60-е, углубленным в 90-е, не обращая внимания на открывшиеся в последние годы архивные данные, книги и статьи, написанные на их основе.

С 1917-го по 1934-й Российскую империю тоже характеризовали тюрьмой народов и олицетворением нищеты и бесправия. Критика исторического прошлого совпала тогда с репрессивными мерами в отношении представителей более традиционных взглядов на историческое прошлое. В 1929–1930 гг. по обвинению в «монархическом заговоре» было арестовано большинство виднейших историков России разных поколений. Однако в 1934 г. произошел коренной перелом государственного взгляда на российскую историю. Несоответствие официальной истории потребностям государственного строительства сделало необходимой замену огульного охаивания прошлого Российской империи на совмещение критики самодержавия, феодализма и капиталистического строя с пропагандой славных страниц российской истории. Арестованные ранее историки были освобождены, возвратились к работе и были удостоены почестей и наград.

Следующий «перелом» исторического знания начался в 1956-м. Начиная с 1989 г. официальная история начала пополняться критикой основ социалистического строя и пропагандой «России, которую мы потеряли». В этот же период возникло и множество мифов, непосредственно связанных с Великой Победой – знаменем низвергаемого социального строя. Казалось, общество стремятся заставить стыдиться истории своего народа, откреститься от нее. После этого стало бы вполне естественным формирование новой нации, которой не будут пенять за ее прошлые преступления и унижения. Хотя столь глобальный план мог быть практически реализован лишь в масштабах Садового кольца, определенный комплекс вины за историю своей страны появился у значительной части россиян. В связи с некоторым креном нынешней власти в сторону державности хотелось бы принять посильное участие в новом повороте истории, подмененной в угоду нуждам государственного разрушения. Вдруг, как и после 1934 года, последует небывалый взлет отечественного промышленного производства, рекордный урожай, возрождение отечественной науки, внесудебная расправа с региональными руководителями и генералитетом… Для содействия столь благотворным начинаниям хотелось бы попытаться последовательно опровергнуть хотя бы часть мифов и стереотипов, прочно устоявшихся в статьях, передачах, сценариях и даже мемуарной литературе. Естественно, что исторические сведения о фактах, приведенные в статье, не являются плодом изысканий автора.

Миф первый. От царской России в наследство СССР досталась мощная промышленность, но большевики так разрушили ее, что восстановление произошло лишь в результате индустриализации 30-х годов. Коллективизация была сугубо вредным для страны мероприятием, а ее основным мотивом было подавление воли к сопротивлению «свободного хозяина».

Общее восстановление промышленности и сельского хозяйства было завершено уже в 1925–1926 годах. Общая площадь посевных площадей сравнялась с довоенной, а продукция сельского хозяйства и поголовье скота даже превзошли предвоенное. ВВП 1925 г. стал равным продукту 1917-го – года кризиса и серьезных потрясений. Темпы восстановления народного хозяйства в 20-е существенно отличались от процессов, происходивших в промышленности и на селе в последние годы (ВВП РФ на 1991 г. не был достигнут на начало 2007 г.). В 1927-м ВВП Советского Союза стал равен предвоенному (1913 г.).

Негативным результатом раздела крупных земельных наделов между крестьянами, произошедшего в 1917-м, стало уменьшение объема товарного хлеба, производимого страной. Население городов в 20-е стремительно росло, а объем хлеба, выставляемого крестьянством на продажу, сохранялся на сравнительно постоянном уровне. В результате коллективизации объем товарного хлеба в стране значительно повысился даже по сравнению с хлебом, попавшим на «рынок» 10 лет назад. В 1937 г. в стране был собран «небывалый урожай». Наивысший дореволюционный урожай зерновых составил 80 (по другим данным 86) млн тонн; «колхозный» урожай 1937-го – 97,4 (120,3) млн тонн. При этом общая территория страны, собиравшей урожай в 1937 г., была меньшей. На душу населения в 1928 г. приходилось 470 кг зерна (на год), а в засушливом 1938-м – 430 кг. Однако в первом случае перед нами результат труда 50 – 55 млн крестьян-единоличников, а во втором – всего 30 –35 млн колхозников и рабочих совхозов. В 1935 – 1936 гг. были полностью восстановлены в правах лица, репрессированные по закону, названному молвой «О трех колосках».

С середины 30-х объем промышленного производства начал расти сказочными темпами. В 1938–1940 гг. ВВП СССР на душу населения (по отношению к среднему в мире) был больше чем когда-либо за последние 50 «капиталистических» лет царской власти. Только с 1934-го по 1940 г. основные показатели промышленного производства выросли более чем в два раза. Производство электроэнергии в этот период утроилось. Удастся ли нынешней России когда-либо повторить подобный успех?

Миф второй. Массовые внесудебные репрессии в 37-м и 38-м годах были продиктованы чудовищным властолюбием И.В. Сталина.

Начавшиеся во второй половине 1936 г. репрессии против настоящих и бывших сторонников Троцкого, действительно, были инициированы высшим руководством страны. Однако их размер был сравнительно скромен – 18 000 человек, арестованных к февралю 1937-го. Сравнительно с двумя последующими годами, когда были осуждены 1 372 282 человека. К смертной казни в 37-м и 38-м были осуждены более 600 000 человек (включая уголовных преступников). Основная масса арестованных (1 101 433 человека) была осуждена не приговорами судов, а специальными репрессивными органами – «тройками», воссозданными после 2 июля 1937 года. «Политический журнал» уже писал о книге Юрия Жукова «Иной Сталин», в которой подробно освещена подготовка высшего руководства страны к всеобщим, прямым, равным, тайным и альтернативным выборам 1937-го. По данной книге вполне можно проследить и историю воссоздания неконституционных «троек» в 1937 году. Как ни парадоксально происходившее в тот момент, на создании «троек» настояла часть региональных руководителей – будущих жертв репрессий. Возможно, они действительно полагали, что лишь внесудебные репрессии способны сохранить их власть во время провозглашенного высшим руководством всеобщего обновления кадров и альтернативных (хотя и не многопартийных) выборов.

28 июня 1937 г. политбюро разрешило первому секретарю Западносибирского крайкома партии Р.И. Эйхе создать внесудебные органы расправы с «кулаками и уголовниками» – «тройки». Вслед за этим решением на приеме у Сталина побывали девять различных первых секретарей других «субъектов Федерации». Видимо, результатом переговоров с ними и стало решение о создании «троек» уже в любом крае или области на усмотрение ее руководства. 2 июля 1937 г. вышло постановление политбюро «Об антисоветских элементах». Этим постановлением ЦК ВКП (б) предложил «всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но все же враждебные элементы, были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД». Упомянутым в постановлении должностным лицам предлагалось «в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

Региональные руководители проявили крайне различную заинтересованность в предоставленных им правах. От 28 из 71 первых секретарей, прямо подчиненных ЦК, вообще не поступило ответа на предложение о внесудебных репрессиях. Из приславших сведения лиц наибольшую мягкость проявило руководство Карельской АССР. Ее партийный руководитель и нарком внутренних дел запросили расстрел 12 человек и высылку 74 человек. Значительное число руководителей осторожно запросило права на репрессии менее 1000 человек. У семи первых секретарей запрошенные лимиты на репрессии в каждой из их «вотчин» превышали 5000 человек. А.Я. Столяр, В.Ф. Шарангович, Е.Г. Евдокимов посчитали, что число «жертв троек» в их Свердловской области, Белорусской Республике и Азово-Черноморском крае должно превысить 10 000 человек. Руководитель Грузии Л.П. Берия оказался, пожалуй, не самым жестоким и не самым мягким среди партийных лидеров на местах, потребовав 1419 человек к расстрелу и 1562 к высылке. Инициатор внесудебных расправ Р.Э. Эйхе потребовал только к расстрелу 10 800 человек. Наибольшую бдительность проявил глава московской партийной организации Н.С. Хрущев, подозрительно быстро сумевший разыскать и «учесть» в Московской области 8500 «бывших кулаков и уголовников», подлежащих расстрелу, и 32 805 – высылке.

В условиях небывалых внесудебных репрессий новая избирательная система практически теряла изначальный смысл – обновить руководящий слой государства, вывести Советы из положения придатка партийных органов, повысить эффективность работы органов управления и контроля. На следующем пленуме было разрешено делать выборы безальтернативными, а кандидатов в депутаты «тщательно проверять». По мнению доктора исторических наук Ю. Н. Жукова, за данное решение политбюро выступила группа членов политбюро, не включавшая Сталина. Пока высшее руководство страны руками НКВД проводило жестокую ротацию регионального руководства, региональные руководители истребляли как «бывших кулаков и уголовников», так и собственных сотрудников, ставших неугодными и заподозренными в связи с «врагами народа». Число жертв «троек» (детища секретарей обкомов) превзошло число жертв обновления кадров на местах в 5–10 раз! Региональное руководство выступило в роли ведущего внесудебного «истребителя» собственных граждан.

Если верить одному из художественных произведений Юрия Полякова, история о замене свободных выборов массовыми репрессиями могла быть опубликована еще в 1991 году. Однако уж больно она расходилась с общественным мнением, привыкшим считать Сталина монстром…

В 1939 г. на свободу были выпущены более 300 000 человек, осужденных год-два назад, а затем стало происходить последовательное ослабление масштабов террора. За контрреволюционные и другие особо опасные преступления в 1939–1943 гг. было вынесено 39 069 смертных приговоров (из них 35 000 с 41-го). В 1944 – 1948 гг. – 11 282, в 1949 – 1953 гг. – 3894.

Последняя фотография Тухачевского. Маршал на скамье подсудимых

Миф третий. В результате репрессий 1937–1938 гг. была арестована половина «красных командиров», что сделало армию практически небоеспособной. Сторонники новаторских методов ведения войны были истреблены, их место заняли сторонники конницы. 

Общее число офицеров РККА, репрессированных в 1937–1939 гг., – 9579 человек (из них 1457 восстановлены в партии и возвращены в армию за 1938 – 1939 гг.). 19 106 человек в этот период уволены по политическим мотивам (из них 9247 восстановлены в 1938–1939 гг.). Фактически уволенных по политическим мотивам в 1937–1938 гг. оказалось менее 10 % от списочной численности начсостава, а арестованных и нереабилитированных около 5 %, причем в число арестованных здесь включены и лица, арестованные за уголовные преступления. В 1939 г. по политическим мотивам было уволено менее 0,1 % от списочного состава. Нехватка офицеров в 1941 г. была связана с постоянным ростом армии. Если в марте 1937 г. в армии состояли 206 000 человек начсостава, то к 15 июня 1941 г. 439 143 человека (85,2 % к штату). В числе этих лиц был наибольший для Красной Армии процент лиц, имеющих академическое образование (7,1% против 6,6 % в 1936 г.). После окончания репрессий продолжилось сокращение количества кавалерийских частей в КА. Интересно, что для обоснования мифа о вине «кавалеристов» в поражениях первого периода войны были использованы вырванные из контекста слова Ворошилова «Необходимо… раз и навсегда покончить с вредительскими теориями «о замене лошади машиной». Слова действительно его, но были сказаны в разделе речи на XVII съезде ВКП (б), посвященном сельскому хозяйству (сокращению конского поголовья в результате коллективизации). В разделе речи, посвященном Вооруженным Силам, нарком не упоминал о кавалерии, а говорил об успехах в обеспечении армии техникой. С 1937-го по 22.6.1941 г. количество кавалерийских дивизий в армии было сокращено в 2,5 раза, а общая численность кавалерии сокращена с 195 690 до 116 907 человек. Поскольку к концу войны под флагом противника воевало 6 кавалерийских дивизий (вместо 1 кавбригады, имевшейся в 1936 – 1938 гг.), стоит задуматься, не слишком ли усердно шло сокращение кавалерийских дивизий в 1937 – 1941 годах? Да и ряд современных историков оценивают кавалерию как наиболее боеспособную часть Красной Армии в 1941 году.

Миф четвертый. «Пакт Молотова – Риббентропа» был недальновидным актом, спровоцировавшим Вторую мировую войну и пошедшим исключительно во вред СССР. Побочным результатом договора о ненападении стало порабощение независимых демократических государств Прибалтики и «удар в спину» сражающейся с фашистами Польше.

11 апреля 1939 г. Гитлер утвердил план операции «Вайс» – готовности вермахта к нападению на Польшу не позднее 1 сентября. Данный план был разработан, утвержден и приведен в действие без какой-либо связи с советско-германским договором о ненападении. Нет никаких исторических свидетельств, что нападение могло быть отменено при недостижении соглашения с Россией. В тот же период велись переговоры о размещении немецких войск на территории давно уже не демократических Эстонии и Латвии. 7 июня 1939 г. данные независимые государства подписали договоры о дружбе с Германией. Если бы на их территориях не появились советские войска, трудно представить их выступление на стороне антигитлеровской коалиции. Вступление прибалтийских государств в состав СССР было произведено посредством демократического плебисцита (если в этих государствах существовал закон о референдумах, можно полемизировать, насколько он соблюдался), но никак не в силу подчинения прибалтийских правительств секретному протоколу к пакту. Подписание пакта Молотова – Риббентропа и последующие дипломатические действия Советского государства позволили создать условия, при которых СССР не оказался один на один с гитлеровской Германией, да еще и имея фронт на Дальнем Востоке, где в момент советско-германских военных переговоров продолжалась битва на Халхин-Голе.

Польша, захватившая в 1920 г. значительные территории с украинским и белорусским населением и отказывавшаяся допустить на свою территорию советские войска для совместной борьбы с немцами, не могла вызывать в Кремле особенных симпатий. В день начала освободительного похода Польское правительство уже находилось на пути в эмиграцию, а армия в основном была разбита и находилась в состоянии распада. Нынешняя Литва именно благодаря «освободительному походу» обрела свою нынешнюю столицу, захваченную Польшей еще 20 лет назад. Если пакт Молотова – Риббентропа и последовавшие за ним советско-германские договоры являлись сугубо преступными и противоречащими международному праву, не согласится ли независимая Литва вернуть город и иные полученные территории потерпевшей стороне?

Также трудно представить, что в случае отсутствия пакта Германия не стала бы искать жизненного пространства на востоке, а западные союзники защитили бы Россию (даже и демократическую) гораздо эффективнее, нежели своих действительных союзников – Чехословакию и Польшу…

Миф пятый. Разведка точно указывала дату начала войны с Германией, но Сталин слишком верил Гитлеру. Следствием стала полная неготовность войск к отражению немецкой агрессии.

Значительная часть широко разрекламированных публицистами сообщений разведки содержала сведения о том, что нападение на Советский Союз будет произведено после предъявления Германией определенных требований (ультиматума) или после завершения войны с Англией до начала июня. Так считала и английская разведка. Увы, разведсводки часто базировались на источниках, вовлеченных в завершающий этап немецкой кампании дезинформации. Дата начала войны в донесениях разведки отнюдь не была единой, да и срок самого нападения переносился Гитлером. ГРУ ГШ не могло представить точной картины распределения немецких дивизий между западом и востоком Германии, что также увеличивало неопределенность. Тем не менее политическое руководство верно оценивало ситуацию и готовило страну к войне. 5 мая 1941 г. Сталин, выступая в Кремле на приеме выпускников военных академий, сказал, что война с Германией начнется вскоре, что она неизбежна и «если Молотов и его аппарат Наркомата иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца – это наше счастье». В конце мая 1941 г. на расширенном заседании Политбюро ЦК ВКП(б), то есть менее чем за месяц до войны, Сталин предупреждал: «Обстановка обостряется с каждым днем. Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии…» После 5 мая нарком Тимошенко и начальник Генштаба Жуков дали приказ западным военным округам подготовить планы отражения гитлеровских ударов. С середины мая из глубины страны на запад выдвигались семь общевойсковых армий. К началу июня на учебные сборы из были призваны 1 млн 100 тыс. человек, которые были направлены на пополнение войск приграничных военных округов.

После полного молчания немецкого руководства в ответ на заявление ТАСС от 14 июня 1941 г. стало очевидно, что война начнется в ближайшее время. 18 июня 1941 г. был отдан приказ о рассредоточении и маскировке авиации, с 14 – 16 июня началось выдвижение войск согласно плану прикрытия границы. Командующие Прибалтийским, Киевским и Одесским особыми военные округами издали соответствующие обстановке приказы, а войска начали двигаться в районы сосредоточения. В частности, согласно приказу командующего Прибалтийским ОВО № 00229 от 18 июня 1941 г. все войска округа приводились в боевую готовность и к 21 июня занимали свои исходные районы. По свидетельству И.Х. Баграмяна и М.А. Пуркаева, Киевский ОВО уже с 17 июня начал выдвижение всех корпусов второго эшелона к границе, а дивизии первого эшелона выдвинулись для занятия укрепрайонов на ней. Сохранилось свидетельство о том, как танкисты этого округа в ночь на 22 июня обменивались записками с адресами и прощались друг с другом. Однако поразительную неготовность к отражению агрессии продемонстрировали армии Западного особого военного округа (даже не выведены из казарм в лагеря), а приказы о приведении войск в боевую готовность, о маскировке и рассредоточении авиации по полевым аэродромам командование округа не довело до армейских штабов. О предстоящем 22 июня нападении части этого округа (впрочем, не все, были части, своевременно подготовившиеся и вступившие в бой) узнали лишь из директивы № 1, отосланной в войска в полночь на 22 июня. Интересно, что эту срочнейшую директиву Генштаб передавал в округа целых 2 часа.

Миф шестой. Великая Победа была одержана за счет заваливания немцев трупами русских солдат. В тылу сражающихся войск стояли заградотряды и стреляли по своим из пулеметов, а решающая роль в победе Советской Армии принадлежит штрафным батальонам.

По данным статистического исследования «Гриф секретности снят», советские войска потеряли убитыми и умершими от ран 6 329 600 человек. Пропали без вести или попали в плен 4 559 000, из которых 2 775 700 человек были вторично призваны на освобожденной территории и вернулись из плена по окончании войны. Еще 555 500 человек умерли от болезней, погибли в результате происшествий и несчастных случаев (небоевые потери). Всего потери убитыми, умершими от ран и пленными 11 444 100 человек. Аналогичные безвозвратные потери Германии и ее союзников на советско-германском фронте 8 649 500 человек. 1 284 000 человек сдались в плен советским войскам после 9 мая 1945 года. Кроме того, сражаясь за нацистскую Германию, погибли до 400 тыс. иностранцев (в том числе около 200 тыс. юридически советских граждан, часть из которых учтена в наших безвозвратных потерях). О каком «заваливании трупами» можно говорить при таком соотношении потерь, хотя и не в нашу пользу? Может быть, интереснее сопоставить количество автомашин противоборствующих армий? Автомобилей в 1941-м у немецкой армии вторжения было больше, чем во всем СССР на 1939 год.

В 1941 г. были созданы заградотряды НКВД и заградительные батальоны дивизий, занимавшиеся задержанием военнослужащих без документов и бойцов, бежавших с поля боя. При этом аресту подлежали «злостные дезертиры» (видимо, задержанные второй раз), а расстрелу – инициаторы бегства. В 1942 г. были созданы армейские заградотряды, задачей которых было находиться в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и в случае паники и беспорядочного отхода дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов «и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной». Свидетельств о случаях расстрела отступающих частей из пулеметов заградотрядами (составленными из отборных военнослужащих) историкам неизвестно. Зато описан ряд случаев, когда заградотряды вступали в бой с превосходящими силами противника и сдерживали его, наносили потери. Подавляющее большинство военнослужащих, задерживаемых заградотрядами, направлялось в свои части. 29 октября 1944 г. вышел приказ «о расформировании отдельных заградительных отрядов».

Численность штрафников в 1944 г. составляла лишь 0,42% от действующей армии. Всего через штрафные роты и батальоны прошли 427 910 человек (1,24% от всех воинов, прошедших через ВС СССР за время войны). Среднемесячные потери штрафников были в 3 – 6 раз выше, чем потери обычных войск в тех же наступательных операциях. Отмечен случай, когда красноармеец трижды попадал в штрафную роту, но остался в живых. Интересны мемуары командира взвода штрафбата, где он утверждает, что никаких заградотрядов позади его «офицерского» (все штрафные батальоны были офицерскими, по сути элитными частями) штрафбата никогда не было!

Миф седьмой. Все бывшие военнопленные были помещены в лагеря ГУЛАГа, а всякие «власовцы» вообще умерщвлены. Высокая смертность и плохие условия содержания советских солдат в немецком плену были обусловлены отказом СССР подписать Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными.

После плена подавляющее большинство военнопленных попадало в фильтрационные спецлагеря. Условия существования в данных лагерях были вполне сносными, а смертность в спецлагерях составляла 0,6%. Целью содержания в спецлагере было выяснение обстоятельств пленения и поведения в плену. Около 94% бывших военнопленных прошли проверку успешно. Из 317 594 человек, содержащихся в спецлагерях с октября 1941-го по март 1944 г., арестовано 3,5% (11 283 человека), а направлено в штрафные (штурмовые) батальоны 2,6%. А в ноябре 1944 г. ГКО принял постановление об отправке освобожденных военнопленных в запасные воинские части, минуя спецлагеря. Из числа репатриированных военнопленных благополучно проходило месячную проверку от 88 до 98%. Из числа старост, полицейских, власовцев, легионеров, служивших в немецкой карательной и административной службах, немецкой армии, благополучно прошли проверку от 88% до 99,1%. Из гражданских лиц-репатриантов передано в распоряжение НКВД 1,76%, из числа военнопленных – 14,69%. Слишком бережное отношение к полицаям и власовцам лишний раз подтверждает, что фраза «у нас нет пленных, а только предатели» является чьей-то публицистической фантазией.

Условия содержания в немецком плену достаточно известны. Часто их объясняют тем, что Советский Союз не являлся участником Женевской конвенции. Видимо, поэтому за время войны немцы уморили около половины попавших в плен советских военнослужащих. В советском плену умерло: 12,4% попавших в плен немцев (по другим данным 14,9%), 17,2% плененных союзников Германии, 9,7% японских военнослужащих. А ведь в силу статьи 82 Женевская конвенция имела для немцев в отношении советских военнопленных ту же юридическую силу, что и в отношении французов или англичан. Самым поразительным в трагической истории советских военнопленных является факт присоединения СССР к Женевской конвенции о военнопленных в 1931 году. Документ подписан наркомом иностранных дел Литвиновым «…и не нуждается в дальнейшей ратификации».

Миф восьмой. В лагерях сидело полстраны, то есть столько народу, что не снилось и гитлеровской Германии.

---

ЧИСЛО     ПОСЕЩЕНИЙ