КОММЕНТАРИЙ  К  МАТЕРИАЛАМ ФИЛОСОФСКОГО КРУЖКА КОМПАНИИ   ЭФКО,ЧАСТЬ 1

В  июне 2024  года   в  интернете   появилось сообщение  о  том,  что    при  монастыре «Оптина пустынь»  по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла создан духовно-интеллектуальный и научно-просветительский    Центр  «Оптинское собрание». Круг  проблем,  которыми собирался заняться Центр, был задан  с большим размахом: осмысление значения Русской Православной Церкви в истории, современности и будущем России и всего Православного мира; исследование ценностных основ российской цивилизации как сообщества народов, объединённых русским православным народом для решения общих исторических задач; вопросы религиозного и культурного взаимодействия народов нашей страны, изучение и актуализация роли русского народа в устроении российской цивилизации. Важнейшей задачей Центра было названо объединение интеллектуальных и научных сил России для осмысления актуальных проблем и выработки путей их решения посредством внесения соответствующих законодательных инициатив.         Сам  факт  создания  такого центра   при авторитетнейшем  монастыре России   не  мог  не  свидетельствовать  о  том,  что задача  расширения  и укрепления  диалога  между обществом  и Церковью    превращается   в  России  в  одну и самых актуальных  .  На  меня   идея подобного проекта произвела настолько серьёзное  впечатление, что я даже рискнул на своём сайте(на своём телеграмм-канале, в своём ЖЖ)  наметить  ряд  тем, которые  могли бы  в рамках этого проекта стать предметом обсуждения(смотри на выбор от  О социальной инициативе Оптиной пустыни Часть первая. Об издержках абсолютизации Традиции   до  О социальной инициативе Оптиной пустыни. Часть 40 Русское государство- цивилизация и экстраполяции А.С. Панарина. )

Увы, но  на сегодняшний день (  ЯНВАРЬ 2026)   этот великолепный по своему  замыслу  проект  не продвинулся  дальше  создания совета Центра  во главе с  епископом Иосифом ,настоятелем Оптиной  пустыни. Нельзя  полностью  исключать, что  проект  был   приостановлен  на очень  высоком уровне    , например,   на Старой  Площади: Администрацию  Президента вполне  могла  насторожить  перспектива появления оппонента да ещё с  такими задачами, что поставлены  в  этом  проекте .

Но  буквально  на днях у меня  появились ссылки на материалы,  знакомство с которыми  позволяет  допустить,  что  нечто подобное( по  существу  своему) оптинской  инициативе   предпринято, оказывается, и    в среде деловой,  предпринимательской. Причём,  не  только на уровне  декларации  о намерениях,   но и   в практических  действиях. Речь идёт   о философском кружке  и философических поседелках компании ЭФКО .Эта компания с годовой выручкой, приближающейся к 300  млд. рублей, базируется  в Белгородской  области( не исключено,  что и блистательный  губернатор её Евгений Савченко    способствовал становлению  и развитию компании). Ее  продукция - это  «растительные масла, майонезы, кетчупы, йогурты, растительное мясо, ингредиенты для пищевой промышленности,мыловаренная продукция, косметика», Она «входит в тройку крупнейших компаний российского агропромышленного комплекса», число сотрудников  - 20000.

 «Эфко» в  деятельности   своей  не ограничивается одной  только сферой предпринимательства- не оставляет   без внимания  компания и область научных исследований.  Так в 2023 году «совместно с Институтом цитологии и генетики СО РАН и Новосибирским государственным университетом было подписано соглашение о создании биотехнологической лаборатории для генетических исследований. Основные направления — разработка платформ для создания высокоэффективных штаммов-продуцентов, необходимых для производства ингредиентов для пищевой промышленности и сельского хозяйства, а также разработка и применение технологий геномного редактирования   для сельскохозяйственных растений и создание платформ для геномной селекции». Технологии геномного редактирования  это,  конечно,  та ещё   область   исследований…Потенциальной  угрозе для  человечества, исходящей  из неё, не  составит серьёзной конкуренции  и  сам « искусственный  интеллект». И здесь  остаётся надеяться лишь на  то,  что сибирская школа российской академической  науки все-таки сориентирует ЭФКО нужным образом. Но   одно  из обстоятельств    деятельности   ЭФКО все-таки   действительно настораживает. И о нем приходится, увы, упомянуть  прежде чем переходить  к характеристике дел   ЭФКО на  фронтах  отвлечённого  мышления и социологии .ЭФКО, оказывается, является  «крупнейшим российским импортёром  пальмового масла, контролирует около половины российского рынка пальмового масла». СМИ по поводу  этого продукта высказались в своё время  с исчерпывающей полнотой - буквально несколько лет  назад сиё маслО подавалось в качестве   чуть ли не главной угрозы    нашему здоровью  . Так что ЭФКО, чтобы   сохранить  интерес  граждан страны  к своим  социальным экзерсисам,  видимо, придётся  дать обстоятельные разъяснения  по поводу  своих подпальмовых игр  .

      Исполнительным директором «ЭФКО»     является Сергей                                      Николаевич Иванов. И   именно ему  принадлежит инициатива открыть при компании  нечто вроде  постоянно действующего интеллектуального клуба для  свободного  обсуждениям   насущных  проблем  России.  И  эта инициатива  им не без успеха реализуется .На  сегодняшний день  состоялись  уже   несколько заседаний  философского кружка ЭФКО.  И  знакомство с видео- отчётами об этих заседаниях порождает устойчивое впечатление, что участники этого  кружка, если рассматривать их в качестве коллективного автора, в своих   разработках, заметках,  репликах ,  и не подозревая  о том, протаптывают   сквозь постсоветские   хляби тропу к  социальной  концепции …    Ф. М.  Достоевского. Устойчивость впечатления   и подвинула  меня  на эти заметки. И   даже обнаруженная    на ЭФКО неприятная  тень пальмового  масла  не остановила.  Ниже   и далее я попытаюсь  показать   неслучайность  своего впечатления – спроектирую  на  дискуссии, имевшие место  в философском кружке ЭФКО  и вокруг, некоторые  соображения,  подробно разобранные  в   моей брошюрке под  названием «Роман «Братья Карамазовы» и социальная концепция Достоевского».) (http://vsurikov.ru/clicks/clicks.php?uri=2023/2025l0914brkaram1.htm

   Здесь  необходимо добавить следующее. Стенограммы заседаний  философского  кружка  не существует,  опираться  приходилось  на видео-материалы  и  местами, увы, «редактировать»  то,  что  слышится. Поэтому всё высказываемое  подаётся   без кавычек -  как бы  в  изложении.  Что постоянно подчёркивается. И основной  заботой  было, естественно, не исказить  смысл  высказываемого.

     Первое заседание  философского кружка   было посвящено  капитализму( https://vk.com/video-108013672_456240548?t=1h11m37s  ). В дискуссии приняли  участие С.Н. Иванов ( предприниматель),Е.Б. Кузнецов(венчурный инвестор), В.А.  Лепехин,  И.В. Задорин( социолог), отец Павел Великанов( доцент Московской духовной академии ).

Открывая  обсуждение, С. Н.  Иванов  говорит  прежде всего  о необходимости  приблизиться  к  решению  такой  экзотической   задачи,  как    построение некапиталистических компаний. И именно  в  связи  с подобной задачей у  него  появляется  тема   эмпатии(  особое восприятие  состояния другого, предполагающее сочувственное, сопереживательное,  исключающее осуждение и непрошенные  советы отношение  к  другому) . По его  мнению, капитализм должен попытаться  стать  эмпатическим. Совершенно очевидно, что подобное  качество  межчеловеческих отношений восходит к   нравственным   принципам  христианства  и прежде всего к  такой        его идее, как самоограничение . Эмпатию  вполне  можно назвать  изысканной формой  самоограничения.  Христианская идея  индивидуального  ограничения   держится на плаву    сегодня  исключительно   усилиями    Православия.  И держится  пока  лишь  там,  где  она  стала   по  существу  национальной  идеей  -  в России.  Россия   вынашивала  её  в  противостоянии  с   восточной  ордой. Сегодня ей   предстоит   выстоять - сохранить  и   укрепить    эту  идею - в противостоянии  с  ордой  западной.

    У В. А. Лепехина  идея  эмпатического  капитализма  особого  энтузиазма  не  вызвала, поскольку  при таком подходе к  капитализму  речь в основном, как он подчёркивает,   ведётся об   его облагораживании ,   сущностные  же вещи не затрагиваются .И если уж  ставить  задачу облагораживания,  то  решаться она,  считает он,  должна  на уровне  трансформации  вещей сущностных. Капитализм ,по мнению В.А.Лепехина,  вовсе  не  болен. Он    естественен, он дуален - в нём совмещены материальная и духовная функции. Пока, увы, превалирует материальная сторона. Но если в будущем   в нем преобладает духовное,  то  тогда капитализм можно   будет обуздать, и он станет другим - капитализм должен остаться, но в формах, которые не позволят подмять под себя духовную суть человека. ЭФКА на своих предприятиях, продолжает В. А. Лепехин,  работает с акционерным капиталом — это, конечно, улучшает атмосферу внутри компании, но в целом экономику российскую не меняет. Капитализм не умрёт, он изменениями сущностных вещей преобразуется в некий посткапитализм.Из сущностных  вещей В. А.Лепехин обращает внимание , в частности, на концентрацию и монополизацию капитала, которые буквально  в ближайшее время могут превратить  несколько инвестиционных фондов   в собственников планетарных активов.  А это то, что сегодня никому не принадлежит: воздух, вода, лесные угодья, акватория океана. Осталось немного времени, считает В. А. Лепехин, до концентрации капитала в том виде, что у нас планетарные активы будут принадлежать узкому кругу лиц. Этому надо противостоять –одного облагораживания  здесь недостаточно. Той  формы противостояния  что придумало человечество( религия, этика)  мало  - необходима  новая  форма противостояния -преодоления . Лепехин  явно не упоминает  здесь социальной  концепции Достоевского, но           речь    у последнего   в его концепции как раз и  идёт   не столько  о  противостоянии, сколько о преодолении …  На что прежде всего указывает    та  роль,  которую в  миросозерцании Достоевского  играет христианская  идея самоограничения.

   И здесь  нельзя  не отметить, что  представления  о   свободе  у    Достоевского также оказываются    связанными    с идеей   самоограничения, а  не  отождествляется исключительно с  правом. Выбрать  Христа, уверовать  в  Него   человек  должен  сам - свободно. Эта особенность христианства очевидна   в  Евангелии. Из  свободы  же  веры  в  Христа -   Сына  Божьего  и тем не менее распятого -  и  следует   представление о  самоограничении, как о  свободе. Бог ограничивает  Себя,  Своё  всемогущество,  отдавая на распятие  Своего  Сына  - в этом  проявляется Его свобода. Человек  ограничивает себя, своё  своеволие - в этом проявляется   его  свобода. Такое понимание  свободы исключает   перерождение  её  в  своеволие - в  то  время, как    оно   естественно  и неизбежно  при   толковании  свободы  как  права  .  И  если  в  связи с  христианским    пониманием свободы    и  допустимо    использование  понятия права,  то    речь  может  идти   только  о   праве  на самоограничение  -  по неким  правилам, выработанным   людьми  или  данным  им. Правила  несомненно  общие, пользование    же ими сугубо индивидуальное.     Чрезвычайно   важным  является  то, что   и лично для    Достоевского индивидуальное самоограничение   являлось,  видимо,  одной из  центральных мировоззренческих  идей. Среди исследователей творчества Достоевского немалой популярностью пользуются представления как о постоянной отягощённости сознания Достоевского тяжёлым чувством личной вины, так и о безусловной связи характеров его героев с личностью автора. Нет смысла отрицать как то, так и другое. Но нельзя и превращать чувство вины в единственный источник, поскольку оно для Достоевского, видимо, не данность, а приобретение его личности - результат глубокой и беспощадной саморефлексии.  Потребность в безграничной и безжалостной самооценке, соединённая с готовностью  реализовывать эту потребность. Всё, в том числе та бездна, которую через своих героев Достоевский якобы приоткрыл в себе и предъявил миру и о которой с таким упоением многие говорили и говорят, у Достоевского, если разобраться, и можно вывести именно из этого уникального соединения. Достоевский был, видимо, в высшей степени одарён способностью не только выставлять строжайшие оценки своим мыслям и поступкам - он был безжалостен и по отношению к своим  оценкам оценок. Да, это экзотическое свойство человеческого духа носит далеко не самое симпатичное название - рефлексия второго рода. Но именно эта постоянная неудовлетворённость строгостью собственных оценок, выставленных своим поступкам, мыслям, и  открывает  для  человека путь    к    совершенствованию  себя -  к  преодолению самого  себя,  а значит,     и   к  утверждению  особой  своей  субъектности . Подобная  неудовлетвоенность, скорее всего, и  для Достоевского открывала  то,  что так выразительно и так, увы, легкомысленно было наречено бездной, было идентифицировано как непроизвольные выбросы подсознания и увешано целым набором фрейдовских сигнатурок. Хотя здесь всего лишь рефлексия второго рода, но только в какой-то полубожественной форме - в той, в которой она в неявном, но доступном для индивидуального приоткровения виде заложена в Благой Вести.       Все это и даёт основание допускать, что отнюдь не всполохи подсознания, не зловещие мерцания из глубин собственной бездны вели Достоевского, а его утончённое понимание христианства - сущностное, евангельское,

   Шаг   к  социальной концепции Достоевского В. А. Лепехин  делает  и тогда, когда  заводит речь   о  таком типическом свойстве всей       русской философия 19-20 веков, как антропоцентризм.  Он   считает, что   существует четыре основных субъекта,  вокруг которых  и происходит концентрация всей метафизики. Первое — государство: государство, начальство, чиновник- на этой почве формируется так называемая государственная идеология с набором своеобразных   моделей: сильное государство, империя, монархия, кастовое общество и прочее. Второй субъект — частный собственник: частный капитал, корпорация, предприниматель и так далее. На этой почве у нас, все эти либеральные движения. Третий — Бог. Божий промысел и всё остальное, всё происходит по Его велению. И четвёртый — это человек, народ, люди.

В.А. Лепехин  здесь  считает нужным подчеркнуть , что борьба веры и знания происходила всегда,  что ни один учёный не согласится с тем, что всё определяет вера. Иначе нужно тогда эволюцию упразднить и вообще с ней не соглашаться. Человек дуален - в каждом человеке есть Бог и дьявол. Вопрос в том, что превалирует. Если он сидит на искушениях, значит, им руководствуется дьявол. И понятно, весь капитализм, который направлен на вот эти самые искушения, с удовольствиями, развлечениями, деньгами, индивидуализмом и так далее, — это есть дьявол. Поэтому если в человеке должно превалировать добро, то как преодолеть эти дьявольские сущности и, следовательно, капитализм? И поэтому утопия человеку необходима. В любом виде: либо в Бога верить, либо в социализм верить. Но при этом, конечно, знание всё равно должно работать. Вот эти  суждения  В. А .Лепехина  вполне   можно отнести  к  числу  пусть весьма неопределённых, но все –таки явных  жестов  в  пользу  логического  сложения  трансцендентного  и имманентного.  На эту  идею  у Достоевского  первым  обратил  внимание ,судя по всему,  В. Соловьёв.  Но она в  разработках  Достоевского  и  сегодня  воспринимается(   и ещё, наверное,  долго  будет восприниматься)  как нечто  фантастическое. Хотя  без этой  идеи социальный  потенциал христианства , увы , не реализовать.   В  третьей  речи  В. Соловьёва   о Достоевском  присутствует следующее рассуждение: «Верить в царство Божие - значит с верою в Бога соединять веру в человека и веру в природу. Все заблуждения ума, все ложные теории и все практические односторонности и злоупотребления происходили и происходят от разделения этих трёх вер. Вся истина и все добро выходят из их внутреннего соединения. Усвоенная инстинктивно и полусознательно Русским народом со времён его крещения, эта триединая христианская идея должна стать основой и для сознательного духовного развития России в связи с судьбами всего человечества. Это понял и это возвещал Достоевский. Более чем кто-либо из его современников он воспринял христианскую идею гармонически в ее тройственной полноте: он был и мистиком, и гуманистом, и натуралистом вместе. Обладая живым чувством внутренней связи со сверхчеловеческим и будучи в этом смысле мистиком, он в этом же чувстве находил свободу и силу человека; зная все человеческое зло, он верил во все человеческое добро и был, по общему признанию, истинным гуманистом». Очевидно, что это  выдающееся  суждение Владимира Соловьева  питается    его впечатлениями от творчества,  идей  и  личности Достоевского.  И  выдающимся,  уникальным в  нём  является  то,  что В.  Соловьёв  под этими впечатлениями   рискнул логически  сложить три  веры:   « и  - и  - и», в  то время как    веками  они   по преимуществу   логически  умножались  -  «или – или»   .    Подобным  образом в  5-ом веке    на Халкидонском  соборе  была  разрешена проблема Боговоплощения:  неслитно и нераздельно – это тоже  логическое  сложение  двух сущностей.   В  20-ом  таким же образом    в квантовой теории будет решена проблема  корпускулярно –волнового дуализма.    А  пока     на исходе 19-го века выдающийся русский философ, обращаясь к  процедуре  логического  сложения  извлекает из  творчества  своего   современника,   выдающегося художника, идею  исключительной глубины.  Идею  едва намеченную в его  романах, но  по  своему   социальному  потенциалу   способную    стать основой  вполне  реальной альтернативы апокалиптическому финалу   земной цивилизации.

      Выступивший  далее на  первом заседании кружка  и значительно более благожелательно относящийся к капитализму        Е.Б.Кузнецов  отметил,  что оплата труда часто  была  несправедливой –отсюда,  мол, и  появилось представление об эксплуатации. Сейчас  же идёт естественный процесс поворота  к справедливой оплате – она  вроде как выгодна   и самому капиталу.  В этом же  направлении , считает  он, двигается на своём производстве и С. Н. Иванов, который сделал две важных вещи: оптимизировал его не  только по размеру выплат  , но и по доступу к капиталу. А также повернул предприятия  к  созданию   на них общественных благ  - к  ответственности  за  них .

      С.Н.  Иванов готов  согласиться, что тема человекоцентричности становится  ныне  центральной. «Но  вот вопрос , какого человека ставить в центр? Его современные хотелки? Когда я говорю о совершенном человеке ,я … имею виду  Иисуса Христа.» Но нужен  светский  язык  для этой  темы - для  выражения религиозного. Точно такой фразы  у него нет, но    смысл его реплики именно таков. И это   важнейшая  реплика -  практически прямое  обращение к   социальной  концепции Достоевского  - к  идее  логического  сложения. Светский язык  - это именно  о ней.

  Социолог И.В. Задорин призвал не упускать из виду  и следующую особенность капитализма. Дихотомия между капитализмом и социализмом  во многом определяется не только распределением собственности…,но и главным мотивом человека: двигает ли  им мотив приумножения своего или им двигает мотив приумножения для всех общего. Вся история развития человека, считает он, движется в сторону усиления той самой его субъектности, которая в некотором смысле его подвигает к тому, чтобы стать больше, богаче, сильнее. В самом начале человек не мог жить один принципиально. В начале человечества он мог жить только в племени. Племя было субъектом ,считает  И. В. Задорин,  каждый отдельный, не обладал никакой субъектностью…Сейчас человек в принципе может жить один. Капитализм  был изначально порочен тем, что там заложены порочные мотивы на личную выгоду, личное обогащение, личное обретение вот этой самой индивидуальной субъектности, и в меньшей степени он был мотивирован на обобществление, на привнесение другим…Но рано или поздно, после того как была полная автономизация и полная способность субъектности будет достигнута, — каждый отдельный человек должен прийти к тому, что он поймёт: дальнейшее его развитие и дальнейшая эффективность зависят от способности к сотрудничеству, к взаимодействию, к связи…  Развитие  человечества    шло  таким образом, что все больше возрастала субъектность одного отдельного человека, и человечество всё больше и больше разделялась через обретение субъектности отдельным индивидам.И  после обретения вот этой самой индивидуальной субъектности будет ставиться вопрос о коллективной субъектности. Собственно, социализм — это тогда, когда всё больше и больше возникает коллективных субъектов. Компания ЭФКА,  заключает  И.В. Задорин,    это попытка сделать коллективного субъекта через кооперативную собственность, через внутреннюю кооперацию .И говорит о необходимости развития, проектирования, создания, где-то экспериментирования корректных, ненасильственных форм вот этой самой коллективной субъектности.

       Это  рассуждение  И.В. Задорина   вполне   можно рассматривать как  своего рода(  с использованием понятия субъектность)  комментарий к  на    одному  из эпизодов романа  «Братья Карамазовы»,связанному  со старцем Зосимой,   на которого   у Достоевского несомненно  замкнут смысловой центр романа. Это доказывается  практически в  каждом эпизоде,  где Зосима появляется, и даже в тех, что относятся к его домонастырской молодости. В дуэльной, например, истории старца в деталях воспроизведена, процедура настраивания самого Зосимы на деятельную любовью. Лежащая в основе этой процедуры последовательность беспощадных самооценок и превращает в восприятии окружающих те поступки, что немыслимы с точки зрения сложившихся правил, в деяния светлейшие, становящиеся примером для подражания. Эта практически осуществляемая исключительная требовательность к себе и выкристаллизовывается у Зосимы, в конце концов, в ту мягкую, не нуждающуюся в каком-либо внешнем усилении его  убеждённость, что охотно воспринимается другими как безусловный признак истинности суждений.      Достоевским все это продемонстрировано и в воспоминаниях старца о своей дуэли, и в истории с таинственным посетителем. Именно в уста последнего Достоевский вкладывает многие из тех своих суждений, что составляют основу его представлений о социальном потенциале христианских идей. Саму же историю таинственного посетителя вполне можно рассматривать как свидетельство реальной силы этого потенциала. Человек, расчётливо убивший когда-то женщину, мечтал публично объявить о своём преступлении, считал, что «объявив своё преступление, излечит душу свою несомненно и успокоится раз навсегда». Решиться же на этот поступок ему помогла получившая широкую огласку история дуэли - поведение на ней, (нарушающее все существующие правила поведение) того, к кому он пришёл за советом. Старец Зосима вспоминает: «жизнь есть рай,– говорит вдруг мне, … Рай, говорит, в каждом из нас затаён, … и захочу завтра же настанет он для меня … А о том, продолжает, что всякий человек за всех и за вся виноват, помимо своих грехов, о том вы совершенно правильно рассудили. И воистину верно, что когда люди эту мысль поймут, то настанет для них царствие небесное уже не в мечте, а в самом деле…Чтобы переделать мир по-новому, надо, чтобы люди сами психически повернулись на другую дорогу… ,но сначала должен заключиться период человеческого уединения.– „Какого это уединения?“ спрашиваю его.– „А такого, какое теперь везде царствует… всякий-то теперь стремится отделить своё лицо наиболее, хочет испытать в себе самом полноту жизни»…«Знаю, что наступит рай для меня, тотчас же и наступит, как объявлю. Четырнадцать лет был во аде. Пострадать хочу. Приму страдание и жить начну …» .    Себя и только себя цитирует здесь Достоевский - свои рассуждения в письмах, свои заметки; в частности, пересказывает то, что имелось уже в его заметке от 16 апреля 1864 года («Маша лежит на столе»). А  то,  что  происходит   в  душе    таинственного посетителя,  как  раз  и представляет собой  переход  его  субъектности  в   особое,  коллективное, если угодно, качество  - переход, совершающийся  под воздействием личности Зосимы. И совсем, видимо, неслучайно, что именно в   этом эпизоде приводится выписка из четвёртого Евангелия, поставленная к роману эпиграфом… Достоевский мужественно соединяет презрение таинственного посетителя к святым текстам с фактом реального воздействия их на него. Более того, этот посетитель у Достоевского, и решившись на свой поступок, пребывает в глубочайшем сомнении: простившись, он возвращается с намерением убить, но только …обнимает и целует того, кому доверился. В этой крайне необычной и вполне частной, единичной ситуации Достоевскому удаётся убедительно передать и те возможности идей христианства как социальной силы, и сложность проблем, что возникают при практической реализации христианских смыслов.        

     Священник  о. Павел Великанов, доцент Московской духовной академии, включаясь в  обсуждение темы   о современных  изменениях  в  человеке, утверждает, что главная проблема не в том, что у человека изменился масштаб,  и что  он, мол, мельчает, а в том, что в нём произошла перемена другого уровня- сменилась система координат, и все предыдущие рабочие модели перестали работать. А сейчас активно на наших глазах происходит другой сдвиг — в связи с активным внедрением «искусственного интеллекта». Перед нами открывается огромное, невероятное, непредсказуемое будущее, с которым непонятно, как мы справимся. О. Павел   пытается  вскрыть  природу  того  первого сдвига,  сравнивая  деньги с кровью : есть некий организм, у него есть кровь, эта кровь выполняет принципиальную функцию, без которой все органы перестают функционировать .И вот тот самый сдвиг во многом был обусловлен тем, что имела место ошибка в работе этого организма и появилось сверхпроизводство того материала, которым питается жизнь. В результате чего и появился как таковой капитализм.   Наверное, можно организм как-то вернуть обратно, но явно что это не может произойти путём простого прекращения выработки этого избыточного количества крови-денег. Должны произойти какие-то особые изменения  И о. Павел недвусмысленно  высказывается  о  характере подобных  изменений. Он  исходит  из  того, что человек был задуман не столько совершенно, сколько перспективно.А  если это  так, то возникает большой вопрос: можем ли мы исключать, что всё то развитие современных технологий, включая «искусственный интеллект», происходит вопреки божественному замыслу? Он отказывается отвечать на этот вопрос, но подчёркивает, что для человека верующего существует еще одна  и очень важная константа, которая совершенно по-другому разворачивает в том числе и тему рисков, и тему целеполагания, тему цен — это Господь Бог. О. Павел категорически не согласен с мыслью о гипотезе изобретения религии, эта тема, по его  мнению уже давным-давно отработана. Он настаивает на  том, что религия глубже, чем просто некий регулятор общественных процессов. Вера — она не как признание чего-то достаточным, без достаточных оснований, а как  наличие отношений с Тем, Кто для нас представляет прежде всего не угрозу, а некую возможность... Кто для нас является тем самым Другим с прописной буквы, об которого мы как раз и бытийствуем. Религия  у  о. Павла  восходит   к  сути человека, к его природе  и  поэтому  не может быть  сведена к простому  социальному регулятору - это регулятор  несомненно более  глубокий .

   Всё  это  у  о. Павла, считай,  прямая ссылка на Достоевского. И о. Павел эту ссылку ещё более усиливает, когда обращается  к  понятию человекосообразности. Человек как мера вещей, не только вещей, но и процессов.  И  возвращение какой-то человекосообразности — оно, очень близко к христианскому мировоззрению. Потому что у нас есть некие эталоны человечности в лице Христа. И вот тут уже более-менее понятно, когда у нас есть какой-то критерий, от которого можем отталкиваться, то этим можно что-то измерять.     Здесь   у  о. Павла звучит уже, можно сказать, прямой призыв   обратиться к  социальной  концепции  Достоевского. Во  всяком случае, здесь очевидна  перекличка с одной из важнейших ее идей, которую можно найти уже в заметке от 16 апреля 1864 года («Маша лежит на столе»):«Между тем после появления Христа как идеала человека во плоти стало ясно как день, что высочайшее, последнее развитие личности именно и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), чтоб человек нашел, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастие. Таким образом, закон я сливается с законом гуманизма, и в слитии, оба, и я, и все (по-видимому, две крайние противоположности), взаимно уничтоженные друг для друга, в то же самое время достигают и высшей цели своего индивидуального развития каждый особо».

ЧИСЛО            ПОСЕЩЕНИЙ		ПОИСК  ПО САЙТУ на сайте  в интернете
НАПИСАТЬ        АДМИНИСТРАТОРУ                   САЙТА	Рассылки Subscribe.Ru Советую прочитать	©ВалерийСуриков